Две буквы в июльской жаре

Солнце палило совсем нещадно. Лениво обмахиваясь газетой, АЯ наблюдал за пролетающими мухами. Любопытно, что мухи его интересовали сильнее, чем подкрадывающийся сзади ФМ. ФМ старался производить как можно меньше шума, но в силу комплекции это удавалось плохо. АЯ его, конечно, слышал, но старательно сосредотачивался на мухах – они все равно интересней.
В момент, когда ФМ уже замахнулся чтоб хлопнуть по лысине АЯ, АЯ резко развернулся в кресле и сам ударил ФМ газетой по лысине.
– Эй! Я первый хотел ударить! – обижено захныкал ФМ.
– Хе-хе, – самодовольно поглаживая пузо сказал АЯ. – Знай наших! Ходишь еле-еле, совсем обленился.
– Я хожу нормально, это собачники еле-еле ходят!
– Хм, где?
– Да вот же пустырь. Собаки валяются.
– Да, это от жары у колли даже лайку сил облаять нету.
– О! Да это ж гениальная строчка! – привычно восхитился ФМ. – Песню пишешь?
– А то, я всегда песни пишу!
ФМ задумался. АЯ, конечно, маэстро, но то, что он постоянно пишет, не всякий песнями назовет.
– А про что песня будет?
– Да как обычно – про жизнь!
– Да-да, напиши про то, что солнце голову напекло.
– Угу! Тебе голову напекло, – АЯ ехидно засмеялся.
– Нет, ты напиши, что НАМ голову напекло, чтоб обидно не было.
– Ну ладно, посмотрим. Надо что-нибудь красивое придумать… Про жару…
– Напиши про самолеты!
– Почему про самолеты?
– Вот же летают, за голубями! Над крышей небо режут!
– Хм. Над крышей небо режут… Это я вставлю!
– И что, мое будет в твоей песне? – суетливо и неверующе обрадовался ФМ.
– Нет, конечно! Я поменяю так, чтобы никто не догадался, что это не я придумал.
– А, ну понятно… всегда у тебя так…
АЯ задумался еще крепче ФМ. Конечно, ФМ молодец, вона какое придумал. Но нельзя же в середине песни вставлять копирайт. Или сноску делать, мол, автор этой строчки такой-то такой-то. Так что лучше строчку изменить. А еще, безо всякого ФМ АЯ хотел написать про жару. Как это… непросто. Градусник зашкаливает… Очень высоко забрался градусник… Забрался и не слезает, гад… Солнцем головы напекло. Так, это уже было. Лезет градусник повыше… Хочет поглядеть на крышу… Градусник. Это как-то грубо и примитивно. Отдает творчеством несчастных бардов. Те по-другому не могут. Если жарко, то так и пишут: на градуснике температура за тридцать. Ну это, конечно, никуда, для серьезных людей, не годится. Нет, не градусник, а ртутный столбик. Да Ртутный столбик лезет все выше и выше… Вот. Совсем другое дело.
– Ртутный столбик все выше и выше лезет!
– Что?.. Какой столбик?
– Ртутный!
– Это что значит?
– Значит, балда, что градусник зашкаливает!
– Если градусник зашкаливает, то почему бы не написать: градусник зашкаливает. При чем здесь столбик ртутный?..
– Не, чудак человек. Ничего в поэзии не понимает, а лезет. Бардов наслушался, считаешь, что все можно?
– Да я что, я ничего…
– Вот, то-то.
В который раз ФМ обижено замолчал. «Что бы такое сказать умное?» – думал он. И решился:
– А еще в жару дачники пьют. Много.
– Ты что, предлагаешь мне про алкоголь писать? На мои концерты ж дети ходят! Ты хочешь, чтобы я им про водку пел?
– Ну, Гоп-Стоп ты им поешь и ничего. Сэмен, засунь ей под ребро, Кончай в нее Сэмен, – закривлялся ФМ.
– Ты различай лирику с пропагандой! Гоп-Стоп – это любовная лирика! О любви мой герой поет!
– Гоп-Стоп все равно не ты придумал! Это Яцковского песня!
– Кто такой Яцковский?
– Откуда я знаю?
– Не знаешь – молчи. А дачники не будут пить. Они будут байки травить. В рифму, типа. Заодно и антиалкогольная пропоганда.
Все идеи нашли применение:
Солнцем напекло наши головы.
Ртутный столбик лезет всё выше, выше.
Но только самолёты и голуби
Разрезают небо над крышей.
Бродят еле-еле собачники,
Нету сил у колли облаять лайку.
Где-то там счастливые дачники
Байки на верандах плетут.