Честный разговор о российской микроэлектронике: техсбор и «прекрасное далёко»

Честный разговор о российской микроэлектронике

Знаете ли вы, что первый в Европе микропроцессор был создан в Зеленограде в 1970-х? Сегодня эта история звучит почти как красивая легенда из параллельной вселенной. Та страна (и пусть это был СССР), что сама проектировала и производила чипы для всего, сегодня оказалась в ситуации, когда разговор о своей микроэлектронике неизбежно сводится к санкциям, отставанию и болезненной зависимости. После 2022 года стало окончательно ясно: «как было» уже не будет. Но что строится на этом месте? Давайте без глянца.

От мечты о суверенитете к реальности в 130 нанометров

В СССР был полный цикл — от песка до готового процессора. Потом наступила эпоха глобализации: зачем городить своё, если можно купить у TSMC или Samsung чипы, которые в разы лучше и дешевле? Наши «Микроны» и «Ангстремы» влачили жалкое существование, медленно, но верно отставая на десятилетия. Санкции 2022 года просто поставили жирную точку в этой истории зависимости. Вопрос встал ребром: либо ты делаешь хоть что-то сам, либо остаёшься без критической электроники для энергетики, транспорта, армии.Сравнение процессоров. Автор Artem Solopiy@EntityFX

Результаты тестов. Автор Artem Solopiy@EntityFXИ тут началось самое интересное. Государство, стиснув зубы, заявило: «Ладно, конкурировать с миром в производстве 3-нм чипов для айфонов мы не сможем. Но мы обязаны наладить выпуск своего, пусть и не самого крутого, «железа» для самых важных нужд». Фокус сместился с погони за нанометрами на банальное выживание и функциональность.

2025 год: картина маслом, написанная противоречиями

Что мы видим на практике? Картина получается очень неровной. С проектированием чипов у нас, как ни странно, всегда было более-менее. Компании вроде «Байкал Электроникс» и МЦСТ («Эльбрус») умели создавать неплохие проекты. Но вся загвоздка в том, что они работали по бесфабричной модели: придумали дизайн — отправили в Азию на завод (чаще всего на ту же TSMC) — получили готовый чип. Этот волшебный конвейер теперь мёртв. И если команда «Эльбруса» с их особой, безопасной архитектурой ещё как-то держится на плаву, то история с «Байкалами» — это настоящая драма. Их процессоры, построенные на популярной ARM архитектуре, просто негде производить. Переход на открытую RISC-V — это не прорыв, а вынужденное бегство в неизвестность. Реальных плодов от этого «поворота» ждать ещё лет пять, не меньше.

Реальная же битва сегодня идёт на фронте производства. И здесь цифры говорят сами за себя: наша опора — это 130-90 нанометров. Для понимания: это технологии начала 2000-х. Мир уже вовсю осваивает 2 нм, а мы с гордостью анонсируем запуск 65-нм линии на «Микроне». И знаете что? Это действительно важное и реальное достижение в текущих условиях! Потому что эти «древние» по мировым меркам чипы — это «мозги» для умных счётчиков, простой промышленной автоматики, некоторых бортовых систем. Рынок для них внутри страны огромен, и он теперь наш поневоле. Но называть это «возрождением» — значит издеваться над словом. Это создание технологического заповедника, изолированного от остального мира.

Технологический сбор: умный ход или выстрел в ногу

А вот тут начинается самое интересное. С 1 сентября 2026 года вводится технологический сбор со всего ввозимого и производимого в стране электронного железа. Идея, на бумаге, гениальна в своей простоте: обложим налогом импортную технику (смартфоны, ноутбуки), соберём десятки миллиардов рублей в год и направим эти деньги на развитие нашей же микроэлектроники. Звучит как замкнутый, самодостаточный цикл, не правда ли? Но дьявол, как всегда, в деталях. И общественность, и эксперты встретили эту идею с громким скепсисом.

Главный и очевидный вопрос: цены. Власти уверяют, что подорожание будет мизерным, на 1%. Любой, кто хоть раз покупал технику, лишь горько усмехнётся. Реальные прогнозы рынка — рост на 3-6% именно из-за сбора, а с учётом общей мировой инфляции в секторе итоговый чек в 2026 может шокировать. Получится, что рядовой потребитель будет платить дань за «технологический суверенитет», покупая тот же самый iPhone.

Второй вопрос: эффективность. Огромные деньги с техсбора пойдут в специальный фонд. Сомневаюсь, что неповоротливая госмашина распорядиться ими лучше, чем частный инвестор. Опыт прошлых «национальных проектов» не вселяет оптимизма. Есть большой риск, что средства растворятся в бесконечных НИОКРах и строительстве устаревающих заводов, не дав рыночного результата.

Последний вопрос: искажение рынка. Вместо того чтобы создавать продукт, который хочет купить бизнес, производители будут ориентироваться на получение государственных субсидий из этого фонда. Это рождает не здоровую конкуренцию, а культуру «освоения бюджета».Здание завода "Микрон" в Зеленограде

Так каков итог? Шанс есть, но он не для всех

Если честно, то о «возрождении» в смысле возвращения в клуб мировых лидеров можно забыть. Эта дверь захлопнулась надолго, если не навсегда. Разрыв в поколениях технологий, интеллектуальная изоляция и экономические контуры — это непреодолимые стены.

Но шанс на выживание и самообеспечение в ключевых нишах — реален. Это тяжёлый, дорогой и не элегантный путь, но на него сейчас брошены все ресурсы, включая спорный технологический сбор. Будущее российской микроэлектроники в 2026-30 годах — это не блестящий кремниевый дворец. Это скорее мастерская по ремонту паровозов в эпоху быстрых поездов. Неэффективно? Да. Дорого? Ещё как. Но если мир окончательно захлопнет все люки, эта мастерская может оказаться единственным местом, где можно починить хоть что-то, чтобы просто не остановилась жизненно важная инфраструктура.

Окончательный вердикт вынесет не следующий громкий анонс «аналога иностранного чипа», а скучная рутина следующих 5-7 лет. Сможет ли эта новая, замкнутая экосистема без внешних импульсов не только поглощать бюджетные миллиарды, но и рождать востребованные продукты? Пока ответа нет. Мы наблюдаем за началом гигантского и рискованного эксперимента.