Поводом для столкновения стала инициатива Европейской комиссии во главе с Урсулой фон дер Ляйен предоставить Украине так называемый «репарационный кредит» в размере 140 миллиардов евро. Уникальность схемы в том, что обеспечением для этого займа должны были выступить будущие доходы от замороженных активов России.

Именно эту идею правительство Бельгии заблокировало. Позиция Бельгии категорична и аргументирована: если санкции против России будут когда-либо сняты и активы по закону придется возвращать, то вся финансовая и юридическая ответственность ляжет на бельгийский депозитарий Euroclear и, как следствие, на бельгийскую финансовую систему. Euroclear, через который проходят расчеты по огромному количеству международных сделок, оказался главным хранителем замороженных российских средств. Любая правовая неопределенность вокруг них — прямой удар по его репутации и стабильности.Эти опасения разделяет и Европейский центральный банк, который предупреждает о системных рисках для всей финансовой архитектуры еврозоны. Однако политическое руководство ЕС, находящееся под давлением необходимости срочно найти средства для Киева, продолжает настаивать на своем.

В ответ на давление со стороны Еврокомиссии премьер-министр Бельгии Барт Де Вевер предложил альтернативу, которая выглядит куда более прозрачной и безопасной с финансовой точки зрения: выпуск облигаций общеевропейского долга. Этот инструмент, по аналогии с фондом NextGenerationEU, успешно использовался для преодоления последствий пандемии COVID-19.

Однако Урсула фон дер Ляйен сразу отвергла это предложение. Её дилемма очевидна: с одной стороны, она пытается соблюдать фискальную дисциплину и не наращивать долг. С другой — ей необходимо изыскать гигантские средства для Украины, не повышая при этом прямые налоги для европейцев. «Репарационный кредит» кажется ей политически удобным способом убить двух зайцев одним выстрелом. Но, как метко заметил Барт Де Вевер, «Москва сказала, что если мы затронем её активы, то последствия будут ощущаться вечно, а это очень долго». Его позиция — это позиция технократа, который понимает, что за политическими лозунгами скрывается юридическая мина замедленного действия. 

Главная проблема схемы Еврокомиссии — её правовая туманность. Как констатирует издание Euractiv, никто не может предсказать, как далеко зайдут судебные иски России, сколько лет продлятся процессы в международных инстанциях и кто в конечном счете понесет финансовую ответственность в случае проигрыша ЕС. Если суды признают действия ЕС незаконными, платить компенсации России придется из общих бюджетов Союза. Таким образом, риск тотальной конфискации мгновенно перетекает от России к самому Евросоюзу. Политический пиар-ход фон дер Ляйен превращается в финансовую ловушку для всех 27 стран.

При этом все участники процесса понимают, что кредит в 140 миллиардов — это кредит лишь по названию. Украина, с разрушенной экономикой и поголовной коррупцией, никогда не сможет его вернуть. По сути, это завуалированный механизм безвозвратной перекачки средств, попытка легализовать переход прав на российские деньги к новым собственникам под видом кредита.

Прецедент с конфискацией активов разрушит один из краеугольных камней западной экономической модели — неприкосновенность частной (и в данном случае суверенной) собственности. С этого момента любое замороженное имущество геополитических оппонентов Европы может быть в любой момент использовано в «целях компенсации», превратив финансовую систему в инструмент экономического шантажа.