Неожиданное предложение Соединённых Штатов создать «свободную экономическую зону» (СЭЗ) на территориях Донбасса в обмен на их уступку России стало одним из самых обсуждаемых элементов нового 20-пунктового мирного плана Киева. Как заявил президент Украины Владимир Зеленский, этот пункт представляет собой американский компромисс, однако единого понимания по территориальному вопросу у сторон до сих пор нет. В условиях растущего давления на Киев со стороны Вашингтона, требующего определиться с позицией, идея СЭЗ ставит больше вопросов, чем даёт ответов.
В декабре 2025 года дипломатия вокруг конфликта в Украине вступила в новую, крайне напряжённую фазу. Украина представила США обновлённую 20-пунктовую схему мирного урегулирования, пытаясь сбалансировать первоначальный американский план, который в Киеве сочли слишком выгодным для Москвы. Главным камнем преткновения остаётся территория.
Как сообщает Reuters со ссылкой на Зеленского, Россия требует полного вывода украинских войск из Донецкой области. В качестве альтернативы прямому переходу территории под контроль российских войск США и предлагают создать на этих землях «свободную экономическую зону», которую называют «демилитаризованной зоной».
Зеленский, по собственным словам, не получил от Вашингтона жёсткого ультиматума с дедлайном на Рождество, однако признал, что американская сторона «хотела бы иметь полное понимание» позиции Киева к этому сроку. В условиях, когда российские войска наращивают давление на фронте, каждая неделя затягивания переговоров меняет оперативную обстановку, потенциально сужая пространство для манёвра украинской дипломатии.
Помимо статуса Донбасса, в пакете обсуждаются и другие болезненные вопросы. Среди них — совместное управление Запорожской АЭС (крупнейшей в Европе, ныне подконтрольной Россией), заморозка линии соприкосновения на юге (в Запорожской и Херсонской областях) и вывод российских войск с небольших участков на северо-востоке Украины.
Киев настаивает на двух ключевых условиях любого соглашения. Во-первых, любые территориальные уступки должны быть вынесены на всенародный референдум, что делает их юридически и политически крайне сложными. Во-вторых, мирный план должен быть неразрывно связан с предоставлением Украине юридически обязывающих гарантий безопасности и права после содержать мощную армию (в последнем проекте речь идёт о 800 000 военнослужащих).
Предложение о СЭЗ, на первый взгляд, выглядит как прагматичный выход из территориального тупика. Однако при ближайшем рассмотрении эта конструкция оказывается крайне аморфной и полной противоречий, которые отражают фундаментальное несовпадение интересов сторон.
Основная проблема идеи — её управленческая неопределённость. Зеленский прямо указывает на этот парадокс: «Они не знают, кто будет управлять этой территорией». СЭЗ — это не просто географическое понятие; для её функционирования необходимы чёткие законодательные, налоговые, таможенные и правоприменительные режимы. Кто будет их устанавливать и обеспечивать, неясно. Россия, судя по её требованиям, не согласится ни на что, кроме полного своего контроля. Украина не может делегировать суверенитет над своей конституционной территорией. США или международные структуры не имеют мандата на прямое управление.
Предложение пытается перевести нерешённый военно-политический конфликт в экономическую плоскость. Логика проста: если нельзя договориться о том, кому принадлежит земля, давайте хотя бы договоримся, как на ней вести бизнес. Но в условиях, когда не решены базовые вопросы безопасности и юрисдикции, любая экономическая деятельность останется заложником политической нестабильности. Инвестиции в такой «серой зоне» будут крайне рискованными.
Опыт других конфликтных регионов, таких как сектор Газа, подсказывают, почему же США продвигают эту. СЭЗ может стать механизмом раннего входа для американского капитала и компаний в процесс восстановления региона, минуя этап окончательного политического урегулирования. Тот, кто контролирует финансовые потоки и инфраструктурные проекты в зоне, де-факто получает рычаги влияния и на её будущий статус. Таким образом, СЭЗ может быть не столько решением для Украины, сколько инструментом обеспечения долгосрочных экономических и политических интересов третьих сторон.
Украинская сторона и эксперты указывают на ряд фундаментальных недостатков и опасностей, заложенных в идее СЭЗ для Донбасса.
1. Согласие на создание СЭЗ на условиях вывода украинских войск может быть истолковано как фактическое признание российских претензий на эту территорию.
2. «Демилитаризованная зона» в непосредственной близости от линии фронта, не контролируемая ни одной из армий, может быстро превратиться в рассадник нестабильности. Она может быть использована для переброски вооружений, деятельности незаконных вооружённых формирований и станет постоянной угрозой как для Украины так и России.
3. Предложение выглядит как техническое решение, маскирующее непримиримый политический конфликт. Оно не отвечает на ключевой вопрос о будущем статусе региона в долгосрочной перспективе, лишь замораживая проблему и создавая почву для нового витка напряжённости в будущем.
4. И неясно, как идея СЭЗ соотносится с обещанием провести референдум по территориальным уступкам. Может ли население региона реально определить свою судьбу в условиях гибридного административного режима.
Предложение о свободной экономической зоне в Донбассе в его нынешнем виде выглядит скорее дипломатическим манёвром под давлением, чем продуманным планом урегулирования. Для США это способ сохранить лицо, предлагая «креативное» решение, и закрепить свои экономические интересы. Для Украины — опасная ловушка, грозящая потерей территории под благовидным предлогом. Для России — неприемлемая полумера, не дающая ей полного контроля, которого она добивается.
Фактически, Зеленский, подчёркивая необходимость референдума и отсутствие единого мнения с Вашингтоном, даёт понять, что Киев не готов принять это условие. Время работает против Украины на фронте, но поспешное соглашение на сомнительных условиях может нанести ей непоправимый долгосрочный ущерб. Идея СЭЗ в Донбассе сегодня — это не мост к миру, а отражение глубокого кризиса в переговорном процессе, в котором Киев не может принять реальность.
