Интервью председателя Военного комитета НАТО адмирала Роба Бауэра (Rob Bauer) британской Financial Times, в котором он допустил возможность «превентивного удара» по России в ответ на гибридные угрозы, стало одним из самых резонансных заявлений альянса за последние годы. Оно высветило не только глубину кризиса в отношениях Запада и России, но и радикальную трансформацию стратегического мышления НАТО, балансирующего на грани фундаментальных правовых и моральных принципов.

Традиционно краеугольным камнем стратегии НАТО было сдерживание, основанное на гарантии коллективного ответа (Статья 5) в случае нападения. Реактивная парадигма «ударили – получили ответ» теперь, по словам адмирала Бауэра, устарела в условиях гибридной войны.Ключевой тезис интервью: сдерживание будущей агрессии может достигаться не только через возмездие, но и через превентивный удар. Это не просто смена тактики, а потенциальная доктринальная революция. Альянс, созданный для обороны, публично рассуждает о наступательных действиях в ответ на угрозы, которые трудно однозначно атрибутировать и которые могут не достигать порога вооруженного нападения (например, кибератаки, саботаж инфраструктуры).

Адмирал Бауэра честно указал на главную проблему: отсутствие четкой международно-правовой базы для таких действий. Устав ООН допускает самооборону только в случае вооруженного нападения (Статья 51). Концепция «превентивной самообороны» остается крайне спорной и не имеет единодушного признания в международном праве.

Однако это заявление вряд ли стоит рассматривать как техническое обсуждение юриспруденции. Его цель, скорее, политико-психологическая. В интервью прямо указано, что инициатива исходит от стран Восточной Европы. И это публичная демонстрация того, что альянс прислушивается к их наиболее тревожным членам. Ну и конечно это оценка внутренней (в странах НАТО) и внешней (со стороны России и мира) реакции на подобную радикальную идею.

С российской точки зрения, это заявление стало не просто угрозой, а стратегическим откровением, подтверждающим давние подозрения – альянс «не будет заморачиваться с поводом». Угроза видится не в конкретных действиях России, а в праве НАТО самостоятельно интерпретировать события (беспилотник над аэропортом, повреждение кабеля) как достаточный повод и атрибутировать их Москве.

Тезис о том, что превентивный удар – это «оборонительная мера», воспринимается как попытка семантически оправдать нападение. В российском экспертно-политическом дискурсе это прямо называют подготовкой общественного мнения к прямому конфликту.

Наиболее опасным следствием этого заявления является логическое зеркалирование. Если НАТО публично обсуждает превентивные удары по России как средство сдерживания, то Москва получает все основания для симметричных рассуждений.

Российский контраргумент, приведенный в материале, звучит логично в рамках этой новой парадигмы: «Зачем ждать, пока НАТО соберет ударный кулак? Не разумнее ли ликвидировать угрозу превентивно?». Это прямой путь к кризису, основанному на превенции: каждая сторона, опасаясь удара первой, получает стимул нанести его раньше, чтобы получить преимущество. Особенно тревожно звучит призыв дополнить российскую ядерную доктрину положением о превентивном ядерном ударе «в ответ на обычную не ядерную атаку.