12 мая премьер-министр Индии Нарендра Моди выступил с телеобращением, в котором подвел итоги военного конфликта с Пакистаном и дал понять, что Дели больше не намерен вести привычную игру в дипломатическое лавирование. Его заявление прозвучало через день после завершения операции «Синдур» — четырехдневной ответной кампании против террористических баз на территории соседнего государства.

Моди отметил, что Индия только приостановила военные действия, но не исключает их возобновления. Он не стал смягчать риторику и дал ясно понять: дальнейшее существование Пакистана зависит от того, насколько серьезно его власти готовы бороться с терроризмом.

Индийский лидер подчеркнул, что любые будущие переговоры возможны лишь по двум направлениям: борьба с террором и обсуждение статуса оккупированного Пакистаном Кашмира. Ни о каком расширении повестки речи не идет. При этом Моди дал понять, что его правительство отныне будет рассматривать теракты как действия, за которые в ответе государство — даже если их совершают «негосударственные игроки».

Маршал авиации Авадеш Кумар Бхарти подтвердил, что все базы и объекты индийской армии находятся в полной боевой готовности. Официальный Дели ожидает от Исламабада не слов, а конкретных шагов — демонтажа инфраструктуры террора и отказа от двойных стандартов.

Слова Моди прозвучали на фоне перемирия, объявленного военными двух стран 11 мая. Однако заявление премьер-министра обнажило суть позиции Индии: Пакистан должен либо перестать быть прибежищем боевиков, либо рискует утратить право на собственную государственность.

Моди впервые за время своего правления обозначил такую жесткую линию. Он фактически отверг идею существования двух равноправных сторон конфликта. Для него Исламабад — это не столько партнер, сколько источник угроз.

Сложность ситуации для пакистанского руководства усугубляется тем, что реальные рычаги управления безопасностью в стране зачастую сосредоточены не в руках правительства, а в структурах, действующих независимо от него. Армия и спецслужбы, по сути, образуют параллельное государство. Контролировать радикальные группы на обширных приграничных территориях — задача, с которой Исламабад не справляется десятилетиями.

Накал риторики со стороны Моди в значительной степени связан и с внутриполитическим контекстом. Нападение 22 апреля в индийском Кашмире, унесшее жизни 26 туристов, вызвало резкую реакцию общественности и усилило давление на правительство. Ответ должен был быть демонстративным, и Моди выбрал момент, чтобы публично обозначить красные линии.

Фраза о том, что «однажды Пакистану может прийти конец», стала не просто угрозой. Это — политическое заявление о невозможности возвращения к статус-кво. И, похоже, Индия действительно намерена действовать исходя из этого нового курса.