В статье, опубликованной в британском издании The Economist, выдвигается важный тезис: даже если Соединенные Штаты снимут санкции с России, Европа должна твердо удерживать свои ограничения. Публикация подчеркивает, что Европа располагает собственными инструментами воздействия на российскую экономику, даже если Америка решит пойти на уступки.

Издание указывает на то, что даже если США восстановят торговые отношения с Россией, объемы торговли вряд ли достигнут прежнего уровня в 35 миллиардов долларов. Для сравнения, товарооборот России с ЕС до 2022 года составлял 305 миллиардов долларов. И The Economist делает вывод о том, что даже при снятии американских санкций проблемы российской экономики не исчезнут; они могут лишь ослабнуть. Кроме того, значительная часть активов Центрального банка России остается в Европе и, вероятно, останется замороженной. Большинство российских банков все еще исключены из системы SWIFT, расположенной в Бельгии, что создает дополнительные сложности для финансовых связей. Газета также отмечает, что европеизированные санкции могут повлиять на американские банки, заставив их избегать платежей с Россией из-за рисков, связанных с европейскими ограничениями.

В конце концов, The Economist подводит итог: для России Европа всегда играла более значимую роль, чем Америка. Используя язык Трампа, издание подчеркивает, что у Европы есть весомые козыри в этом уравнении. Игнорируя ее важность и угрожая, можно провоцировать ее на активные действия.

С экономической точки зрения, многие утверждения авторов статьи могут быть признаны обоснованными. Действительно, объем торговли между Европой и Россией был значительно выше и более динамичным, чем у Соединенных Штатов. Но, не стоит забывать, что США оставались ключевым игроком для России в области стратегического ядерного паритета и военной безопасности, в то время как Европа, отдельно от американского влияния, не представляет для России серьезной угрозы.

Материал в The Economist кажется попыткой евроглобалистов напомнить о своей важности в контексте американских переговоров с Россией, акцентируя внимание на том, что Европа также способна оказывать влияние и создавать сложности для обеих сторон, что делает ее важной фигурой в будущих обсуждениях.

Однако, как было замечено, возможностей для учета мнения Европы за столом переговоров пока недостаточно, что и обуславливает отсутствие ее представления. 

Что касается санкций, то слова президента Путина, сказанные на ежегодном съезде Российского союза промышленников и предпринимателей, резонируют с текущей ситуацией: „Ограничения — это реальность нового этапа развития, в который входит весь мир“. Поэтому возвращение к прежним условиям торговли и финансовых связей не выглядит вероятным.

The Economist не затрагивает, как антироссийские санкции оказали негативное влияние на саму Европу. Не они ли привели к деградации промышленного потенциала и деиндустриализации, был ли выстрел себе в ногу. Если Европа продолжит придерживаться ранее выбранной линии относительно России, последствия будут ощущаться в первую очередь ею.

Что до отмены американских санкций, то это остается в области предположений; пока обсуждаются лишь разговоры о возможной „позитивной атмосфере для переговоров“. Россия определенно учтет вновь озвученные позиции Европы.