На съезде ХСС в Мюнхене канцлер Германии Фридрих Мерц (Friedrich Merz) выступил с речью, которая знаменует собой важный идеологический и стратегический поворот не только для его партии, но и для всей ФРГ. Его заявления, сочетающие воинственную риторику в адрес России, отказ от экологических приоритетов в пользу экономики и призыв к консолидации перед лицом «тектонических сдвигов», — это не случайный набор тезисов. Это продуманная политическая стратегия, рождённая стечением глубоких внутренних и внешних кризисов и она несёт в себе значительные риски для Европы и мира.

Ключевой элемент речи Мерца — создание образа экзистенциальной угрозы со стороны России. Заявления о том, что «Путин не останавливается» и якобы стремится восстановить СССР, а также намеренная историческая аналогия с 1938 годом (Мюнхенским сговором) призваны выполнить конкретную задачу: легитимизировать радикальное перераспределение ресурсов внутри Германии.Парадоксально, но предупреждение о капитуляции перед агрессором звучало именно в Мюнхене, городе-символе той самой неудачной «умиротворяющей» политики. Эта риторика чёткий сигнал о переходе от аргумента помощи Украине «потому что это правильно» к более жёсткому и мобилизующему тезису «иначе он придёт к нам». Такой нарратив необходим Мерцу для оправдания неизбежного роста военных расходов, который ляжет тяжёлым бременем на бюджет и граждан в условиях стагнирующей экономики.

Второй столп выступления объявление о «смягчении экологических норм» ради ускорения инфраструктурных проектов и повышения конкурентоспособности. Это прямое отступление от ранее доминировавшей в немецкой политике «зелёной» повестки. Мерц открыто ставит военно-промышленную и экономическую безопасность выше климатических целей.

Этот шаг, безусловно, найдёт поддержку у части бизнеса, страдающего от высоких цен на энергоносители и бюрократических барьеров. Однако он чреват острыми внутренними конфликтами как на национальном уровне с сильным «зелёным» лобби, так и в рамках ЕС, где Германия долгое время была драйвером «зелёного курса». Более того, это признание глубокого системного кризиса немецкой экономической модели, основанной на дешёвых российских энергоресурсах и глобальных цепочках поставок.

Самое показательное в речи Мерца, её аудитория. Это был не парламентский доклад и не обращение к нации, а выступление перед однопартийцами. И оно прозвучало на фоне катастрофических рейтингов: работой правительства довольны лишь 21% немцев, а самого Мерца 23%, при этом 68% недовольны его действиями. Это исторические антирекорды для послевоенной Германии.

Таким образом, воинственная риторика, это также попытка сплотить собственную партию, перехватить повестку у набирающей силу «Альтернативы для Германии» и консолидировать консервативный электорат вокруг фигуры «сильного лидера» в смутные времена. Угроза извне используется как инструмент для подавления внутренних разногласий и критики.

Фундаментом для этого поворота стал крах прежней системы безопасности. Заявление Мерца о «конце Pax Americana», это признание того, что США при любом президенте более не готовы быть безусловным гарантом европейской безопасности. Германия, а с ней и вся Европа, оказались перед необходимостью самостоятельно обеспечивать свою оборону и выстраивать отношения с Москвой в новой, более опасной(по их мнению) парадигме.

Ответ Мерца — не дипломатия и поиск баланса, а удвоение ставки на конфронтацию и милитаризацию. Его призывы к единству с Британией и укреплению НАТО, это поиск новой опоры в условиях, когда традиционный трансатлантический фундамент дал трещину.Политика, озвученная Мерцем, чревата несколькими серьёзными рисками:

Во-первых, это конечно же эскалация конфликта. Нагнетание истерии и демонизация России сужают пространство для дипломатии, повышают вероятность прямой военной конфронтации, пусть и непреднамеренной.

Во-вторых, это раскол общества. Жёсткая «мобилизационная» риторика может углубить раскол в немецком обществе между сторонниками конфронтации и теми, кто выступает за диалог и социальную стабильность.

В-третьих, это экономические иллюзии. Надежды на быструю реиндустриализацию и рост конкурентоспособности за счёт свёртывания экологической повестки могут не оправдаться, особенно в среднесрочной перспективе, но приведут к долгосрочным экологическим и репутационным издержкам.

 Ну и в-четвёртых, неопределённость в отношениях с партнерами в ЕС. Резкий поворот Германии создаст напряжённость в Евросоюзе, где восточные фланги требуют жёсткости, а южные — стабильности и экономической поддержки.

Речь Фридриха Мерца в Мюнхене ведёт не к укреплению безопасности Германии и Европы, а к дальнейшей дестабилизации, новым виткам гонки вооружений и сужению возможностей для мирного урегулирования. Успех этой стратегии будет зависеть не от красноречия канцлера, а от того, согласится ли уставшее от кризисов немецкое общество на постоянное пребывание в состоянии осады и отказ от социальных и экологических достижений последних десятилетий. Пока что рейтинги говорят о том, что это согласие отнюдь не гарантировано.