Изменилась конфигурация европейской безопасности: континент тихо, но очень быстро входит в новую эпоху вооружений, масштабы которой не вспоминались со времен холодной войны. По данным авторитетного лондонского IISS, в Европе возрождается класс систем, считавшийся ушедшим в прошлое еще в 1980-х, — средства глубокого высокоточного поражения (Deep Precision Strike, DPS). Речь идет не о косметической модернизации, а о смене стратегической логики: формируется потенциал нанесения дальних ударов на тысячи километров, с упором на возможность проецировать силу на огромных дистанциях.
Фокусом этих усилий стала инициатива ELSA (European Long-Range Strike Approach), вокруг которой консолидировались Франция, Германия, Великобритания, Польша, Италия и Швеция. Еще недавно подобный альянс воспринимался бы как смелая гипотеза, а сегодня это практическая архитектура будущих возможностей.
Принципиально важен и институциональный перелом: Париж и Берлин не конкурируют, а вкладываются совместно; Великобритания, несмотря на Brexit, включена в общую производственную и технологическую связку; Польша, ранее не имевшая собственного задела по ракетам средней дальности, стала одним из ключевых сторонников наращивания дальности до 2000–3000 км.
Каждый участник привносит свой почерк, технологии и исторический опыт. Франция видит в DPS не только инструмент подавления ПВО, но и рычаг стратегического давления в дополнение к ядерному фактору. Париж делает ставку на «раннее доминирование» — способность задать противнику невыгодный темп с первых часов. В поле интереса — баллистическая MBT (2000+ км), гиперзвуковая платформа V-MaX 2 и линия Stratus как преемник SCALP/Storm Shadow.
Германия впервые за долгое время артикулирует необходимость дальнобойных средств «до столиц на карте», но признает технологический разрыв. Для быстрого закрытия потребности выбрана американская платформа Typhon с пуском Tomahawk; параллельно идут европейские программы, JFS-M и совместный с Норвегией гиперзвук 3SM Tyrfing.
Польша действует как главный драйвер дальнего удара: крупные закупки JASSM-ER, ATACMS и корейских CTM-290, интеграция HIMARS и Chunmoo, развитие собственных решений — дальнобойные БПЛА Warmate-50 и крылатые Lanca. Фактически формируется армия для глубокой огневой дуэли на всем европейском ТВД.
Великобритания меняет организационную модель: миссия дальнего удара выходит за пределы монополии ВВС и переходит в периметр сухопутных сил. В разработке — баллистическая Nightfall (600+ км), крылатая Brakestop и гиперзвуковые проекты, формирующие более гибкий пакет возможностей.
Италия остается ключевым участником экосистемы MBDA и важным звеном в создании многоцелевых КР. Примечательная историческая деталь — проект SLBM Alfa 1970-х, свернутый после присоединения к ДНЯО. Сегодня Рим вносит вклад в семейство Stratus и развивает противокорабельную TESEO MK2/E.
Швеция — скрытый тяжеловес: сильная ракетная школа с конца 1960-х, когда близко подошли к MRBM RB-330. Сейчас — линия RBS15 вплоть до перспективной Mk4 Gungnir и кооперация по известной крылатой ракете Taurus.
Главная системная проблема — разведка и целеуказание. По оценкам IISS, Европе не хватает собственных интегрированных средств оперативной и стратегической разведки уровня США. Без многослойной архитектуры — от РЛС-спутников и ИК-созвездий, до сетей распределения целей в реальном времени — потенциал DPS будет опираться на внешнюю поддержку.
Прогноз института прямолинеен: тренд на наращивание дальнобойных средств в Европе рассчитан на 10–20 лет. Темпы и глубина зависят от бюджета, инженерной базы и политической синхронизации, но сам вектор устойчив. Из этого вытекают и встречные выводы для России. Тренд требует не разового рывка, а последовательной стратегии: ускоренного развития критических технологий, усиления экономической опоры и доведения управленческих контуров до высокой эффективности. Когда соседний блок собирает коллективный инструмент дальнего удара, ответ должен быть симметрично комплексным и технологически зрелым.
