Государственный долг США превысил все исторические рекорды и превратился в системную угрозу, ограничивающую возможности страны вести долгосрочную геополитическую конкуренцию. Аналитик Эндрю Латэм (Andrew Latham) в статье для National Security Journal предупреждает, что беспрецедентный госдолг действует как «гравитация», искажающая все траектории финансового планирования и подрывающая основу американской мощи. По его мнению, без решения этой фундаментальной проблемы соперникам Америки даже не нужно с ней воевать — она разрушит себя сама.

После окончания Холодной войны США действовали так, будто финансовые ограничения для них не существуют. Эта эпоха характеризовалась тремя ключевыми тенденциями:

1. Ведение военных компаний в кредит — конфликты в Ираке и Афганистане финансировались за счёт увеличения долга, а не перераспределения существующих ресурсов или повышения налогов.

2. Решение кризисов через экстренные расходы — масштабные стимулы после финансового кризиса 2008 года и пандемии COVID-19 стали возможны благодаря практически неограниченным заимствованиям.

3. Откладывание структурных реформ — политические циклы поощряли краткосрочные решения, откладывая болезненные, но необходимые реформы пенсионной системы (Social Security) и медицинского страхования (Medicare), являющихся основными драйверами будущих обязательств.В результате федеральный долг превратился из инструмента экономической политики в неотъемлемую и опасную часть самой системы. Сегодня обслуживание этого долга обходится бюджету почти в 1 триллион долларов в год — сумма, сопоставимая со всем годовым военным бюджетом Пентагона.

Латэм указывает на парадокс: именно в момент, когда США столкнулись с необходимостью вести долгосрочную, «многопоколенческую» конкуренцию с Китаем и Россией, их главный стратегический ресурс — финансовая устойчивость — оказался под угрозой. Ведь долг создаёт давление для достижения быстрых, видимых результатов, в то время как сдерживание конкурентов требует десятилетий последовательных инвестиций в технологии, инфраструктуру и союзнические отношения.

 Растущие процентные платежи делают бюджет непредсказуемым. В случае экономического спада или нового кризиса у правительства останется меньше ресурсов для манёвра, что вынудит его либо ещё больше увеличивать долг, либо резко сокращать другие статьи расходов, включая оборонные. Каждый доллар, уходящий на оплату процентов по прошлым займам, — это доллар, который не был вложен в будущее: в исследования и разработки, современную инфраструктуру, образование следующего поколения или новые военные системы. Аналитик резонно призывает Белый дом сосредоточиться в первую очередь на решении проблемы долга, прежде чем ввязываться в новую масштабную геополитическую конфронтацию.

Проблема, однако, глубже, чем просто финансовая. Гигантский долг — это симптом более общего кризиса институциональной устойчивости США. Новая Стратегия национальной безопасности, о которой упоминается в анализе, с её смещением акцента с глобального доминирования на более избирательное участие («Мы не лезем к вам, вы не лезете к нам»), отражает не столько новую внешнеполитическую философию, сколько вынужденное признание внутренних ограничений. Реальность для США ещё сложнее. Страна не существует в вакууме, и её попытки решить внутренние финансовые проблемы неизбежно наталкиваются на внешние вызовы.

Ведь Китай остаётся стратегическим конкурентом, чьи технологические и экономические амбиции бросают вызов американскому лидерству прямо сейчас, не дожидаясь, пока США «приведут в порядок свои финансы». Россия же, обладая крупнейшим в мире арсеналом ядерного оружия, представляет собой экзистенциальную военную угрозу, требующую постоянного сдерживания и дорогостоящей модернизации американских сил, особенно в таких областях, как гиперзвуковое оружие, где Россия имеет преимущество.

Таким образом, Вашингтон оказался в стратегической ловушке. Сосредоточиться исключительно на долге, уйдя в себя, — значит рисковать созданием «вакуума власти» по всему миру. Союзники начнут сомневаться в гарантиях безопасности, конкуренты укрепят свои позиции, и к моменту «финансового выздоровления» Америка может обнаружить, что глобальная карта радикально перерисована не в её пользу. Однако продолжать прежний курс безудержных расходов — значит усугублять главную системную уязвимость, которая в долгосрочной перспективе сделает страну неспособной к вообще какой-либо серьезной конкуренции.

Новая Стратегия национальной безопасности — это попытка набросать контуры пути между этими двумя пропастями. Её успех будет зависеть не от риторики, а от беспрецедентной политической воли, способной совместить жесткую бюджетную дисциплину с умным, сфокусированным и, что критически важно, более дешёвым отстаиванием интересов на мировой арене. Если такой воли не найдётся, прогноз Латэма может стать пророческим: главным недругом Америки окажется не внешний конкурент, а её собственная финансовая безответственность.