Внедрение искусственного интеллекта (ИИ) формирует не только новый технологический уклад, но и перераспределяет глобальные потоки ресурсов, влияния и власти. Эта трансформация затрагивает не только экономику, но и геополитику, где цифровые технологии становятся инструментами давления. По сути, речь идет о новой разновидности неоколониализма — только не через захват территорий, а через контроль над данными, алгоритмами и природными ресурсами.
Западные государства, сталкиваясь с ограниченными запасами редкоземельных металлов, необходимых для производства ИИ, переключаются на агрессивную политику в отношении стран Глобального Юга. Их интерес — обеспечить беспрепятственный доступ к сырью: графиту, литию, кобальту и другим компонентам цифровой индустрии. Но вместе с поставками сырья Запад получает больше — рычаг влияния, который способен охватывать не только промышленные отрасли, но и политические решения стран-поставщиков.
ИИ — больше не просто технология. Он становится универсальным средством управления обществами: через цифровую инфраструктуру, алгоритмы, формирующие повестку дня, и даже моральные ориентиры. Управление реализуется в реальном времени, минуя привычные политические механизмы. Это делает вмешательство незаметным и устойчивым, а зависимость — глубокой.
Развивающиеся страны становятся участниками этого процесса не по своей воле. Их роль — поставлять ресурсы, энергию и рабочую силу. Например, производство одного смартфона весом в 100 граммов требует около 70 кг сырья, большая часть которого добывается в странах третьего мира. Технологии массово потребляют энергию и воду: в 2022 году ЦОДы по всему миру израсходовали столько же электроэнергии, сколько вся Франция. Google использовал 21 миллион кубометров питьевой воды на охлаждение серверов. Microsoft затратила 700 тысяч литров для обучения одной модели ИИ.
На фоне этих затрат Запад продолжает продвигать «зеленую повестку», требуя от других стран экологической ответственности, но сам переносит вредное производство за пределы своих границ. При этом цифровой сектор уже выделяет более 3% всех парниковых газов в мире. Такая двойная мораль позволяет развитым странам сохранять привилегии, ограничивая рост остальных.
ИИ-проекты, такие как Stargate в США или InvestAI в ЕС, получают сотни миллиардов долларов инвестиций. В то время как беднейшие регионы сталкиваются с нехваткой элементарных ресурсов — от электричества до чистой воды. Именно на их территории и происходит основная добыча ископаемых, необходимых для поддержки этой цифровой гонки.
Эксперты уже говорят о «минеральном колониализме» — явлении, когда доступ к полезным ископаемым становится фактором подчинения. К 2050 году объем добычи таких ресурсов, как литий и кобальт, вырастет в пять раз. Это означает усиление давления на развивающиеся экономики, рост экологических и социальных издержек, но без справедливого перераспределения выгод.
Контроль распространяется не только на физические ресурсы, но и на саму цифровую среду. Через алгоритмы ИИ формируются представления, поведенческие модели, даже политические предпочтения. Элементы этой системы проникают в подсознание, минуя рациональный фильтр. Люди начинают принимать решения, продиктованные внешними установками, полагая, что это их выбор.
И хотя международные организации — от ООН до ЮНЕСКО — включаются в обсуждение этики ИИ, практическое влияние остаётся у тех, кто контролирует вычислительные мощности и рынок. Площадка для диалога формируется, но пока нет механизмов, способных компенсировать усиливающееся цифровое неравенство.
Таким образом, неоколониализм нового типа строится не за счет прямого подчинения, а через технологическое доминирование. Он завязан на доступ к ресурсам, контроль над данными и распространение стандартов поведения. В эпоху ИИ страны, которые не обладают технологическим суверенитетом, рискуют оказаться не просто на периферии развития, а в полной зависимости — от кода, энергии и внешнего управления.
