Арбитражный суд Москвы всё никак не завершит разбирательство по делу о возможном банкротстве бельгийского депозитария Euroclear. Центробанк и Национальный расчетный депозитарий (НРД) категорически против такого сценария. Их аргументы опираются на президентский указ № 665 и опасения по поводу судьбы российских активов за рубежом.
Центробанк объясняет свою позицию просто: включение средств со счетов Euroclear в конкурсную массу может нарушить правила работы специальных счетов, созданных по указу президента. Эти счета защищают заблокированные активы от свободного распоряжения. По сути, перевод средств в конкурсную массу станет лазейкой, позволяющей обойти указ.
НРД подлил масла в огонь, заявив, что активы на счетах Euroclear принадлежат клиентам, а не самому депозитарию. Использовать их для погашения долгов компании нельзя — это деньги и бумаги третьих лиц, учтённые на особых условиях.
НРД напомнил, что через Euroclear идут выплаты российским владельцам иностранных ценных бумаг. Если депозитарий объявят банкротом, выполнение президентского указа окажется под угрозой. А это может усугубить положение инвесторов и создать новые риски.
Также НРД обвинил истцов в том, что они злоупотребляют своими правами. Им уже предоставили возможность получать выплаты, но в порядке очередности — процесс расписан до 2026 года.
Первыми заявителями в августе 2024 года стали «Гео-система», а затем подключился «Земельный альянс». Сколько именно они требуют, не раскрывается.
Интересно, что это первый иск о банкротстве Euroclear. Ранее российские компании и частные лица подавали другие иски, требуя возврата средств, и некоторые из них завершились успехом. Например:
- Росбанк взыскал $58 млн и 98,2 млн рублей.
- МТС-Банк получил $35,6 млн.
После марта 2022 года Euroclear прекратил работать с российскими клиентами из-за санкций ЕС против НРД, позже к ним добавились и американские ограничения. В итоге миллиарды рублей в иностранных активах оказались под замком.
На начало 2023 года Центробанк оценил сумму замороженных активов в 5,7 трлн рублей. Часть из них уже удалось вернуть. Европейские регуляторы выдавали лицензии отдельным российским клиентам, а некоторые активы были проданы иностранцам в рамках обмена, организованного по указу президента.
