Премьер-министр Великобритании Кир Стармер (Keir Starmer) заявил, что до заключения исторической сделки по использованию замороженных активов России для помощи Украине остались «буквально дни». Речь, по данным The Times, идёт о сумме до £100 млрд (около €120 млрд), включая £8 млрд, замороженных непосредственно в британских банках. Эта уверенность, однако, больше говорит не о технической готовности документов, а о резкой эскалации политической игры, в которой замороженные резервы стали последним крупным козырем Запада.
Заявления Стармера последовали сразу после его трёхсторонних переговоров с канцлером Германии Фридрихом Мерцом (Friedrich Merz) и президентом Франции Эммануэлем Макроном (Emmanuel Macron), на которых также присутствовал Владимир Зеленский. Этот формат — Британия, Франция, Германия, не случаен. Именно эти три страны формируют финансовое и политическое ядро так называемой «коалиции желающих» внутри Западного альянса. Они же являются главными донорами военной помощи Украине на фоне сокращающейся поддержки США.
Объём в £100 млрд, по оценкам издания, способен обеспечить ведение Украиной боевых действий ещё на два года. На фоне затягивания утверждения нового пакета помощи в Конгрессе США ($60 млрд по Supporting Ukraine Act of 2025) и снижения общего уровня европейской поддержки, эти средства становятся вопросом выживания украинской армии. Для Стармера, Мерца и Макрона успех в вопросе с активами, это проверка их способности не только декларировать, но и реализовывать сложнейшие решения, мотивируя остальных членов ЕС и G7.
Оптимизм Лондона, однако, сталкивается с суровой реальностью европейской бюрократии и правовых норм. Основное препятствие Бельгия, а точнее, бельгийский центральный депозитарий Euroclear, где хранится подавляющая часть (около €200 млрд) замороженных российских суверенных активов.
Позиция премьер-министра Бельгии Александра Де Кроо (Alexander De Croo), поддержанная парламентом, до сих пор была крайне осторожной. Бельгийцы, чья экономика существенно зарабатывает на операциях с ценными бумагами, справедливо опасаются долгосрочных последствий для статуса евро как резервной валюты и для всей системы международного финансового права. Их предложение сводилось к использованию не самих активов, а прибыли от них, что даёт гораздо меньшие и растянутые во времени суммы.
Таким образом, «сделка», о которой говорит Стармер, — это не прямое изъятие, а, скорее всего, сложная финансовая конструкция: использование будущих доходов от активов в качестве обеспечения для выпуска облигаций или предоставления масштабного кредита Украине. Согласование такой схемы между всеми странами G7, Еврокомиссией и частным сектором задача экстраординарной сложности, и уложиться в «несколько дней» будет практически чудом.
Заявления британского премьера это также сигнал и попытка создать фактор «неизбежности» перед двумя ключевыми событиями. У Конгресса США есть время до 30 января, чтобы принять Supporting Ukraine Act, который предполагает не только $60 млрд помощи, но и конфискацию российских активов на территории США. Успех или провал в Вашингтоне напрямую влияет на решимость европейцев. Согласованная позиция G7 по активам была бы мощным сигналом солидарности.
И если «ядро» в лице Берлина, Парижа и Лондона сможет продавить решение, это докажет жизнеспособность Европы в вопросах безопасности. Если же процесс утонет в спорах, это станет подтверждением глубокого раскола и слабости, чем незамедлительно воспользуется Кремль.
И здесь становиться понятно, что уверенность Кира Стармера это не столько прогноз, сколько дипломатический инструмент давления. Он пытается задать повестку и темп, создавая ощущение, что решение уже принято и остались лишь технические детали. Реальность такова, что путь к £100 млрд лежит через лабиринт юридических рисков, экономических опасений и политических компромиссов. Следующие неделя-полторы покажут, способна ли «коалиция желающих» преодолеть сопротивление скептиков и превратить замороженные активы из символа санкций в реальное оружие финансирования. В случае успеха это станет беспрецедентным прецедентом в международных финансах. В случае провала, продемонстрирует пределы возможностей даже самой решительной части Запада в противостоянии с Россией.