По итогам 2024 года государственный долг России вырос на 13,5% и составил 29,041 триллиона рублей, что соответствует 14,5% от валового внутреннего продукта страны. Основной прирост пришелся на внутренний долг, который достиг 23,742 триллиона рублей, увеличившись на 2,929 триллиона рублей, что составляет 14,1%. В то же время внешний долг в иностранной валюте снизился, но в рублевом эквиваленте, из-за девальваций, вырос на 516 миллиардов рублей, что соответствует росту на 10,8%, и теперь составляет 5,298 триллиона рублей.
Увеличение государственного долга России вызывает серьезные опасения. Хотя финансовые власти утверждают, что соотношение госдолга к ВВП остается низким по сравнению с другими странами, например, с Соединенными Штатами, где этот показатель превышает 100%, нужно глубже анализировать ситуацию. Основной вопрос заключается в том, насколько высокими будут расходы на обслуживание этого долга. Еще в прошлом году Минфин подсчитал, что в период с 2025 по 2027 годы эти расходы могут удвоиться по сравнению с периодом 2022-2024 годов. Эксперты уже тогда задавались важным вопросом: как оценивать безопасный уровень госдолга целесообразно не по его соотношению с ВВП, а по пропорции расходов на его обслуживание к общим расходам федерального бюджета.
По итогам прошлого года расходы федерального бюджета на обслуживание долговых обязательств увеличились на 35%. Они достигли 2,33 триллиона рублей, и согласно прогнозам, в 2025 году эта сумма возрастет еще на 36,5%, составив 3,18 триллиона, а в 2026 году приблизится к 3,48 триллиона. И эти суммы действительно внушительны.
Но было бы неправильно всю вину за сложившуюся ситуацию возлагать исключительно на Центральный банк. Политика Министерства финансов в отношении управления государственным долгом вызывает еще больше вопросов. На рынке продолжают размещаться долгосрочные облигации федерального займа (ОФЗ) с плавающим или фиксированным купоном в 16-17%, а основными покупателями становятся банки. Это создает схему, в которой бюджетные средства перекачиваются в банковский сектор. При этом многие банки находятся под контролем Минфина через прямое или косвенное владение акциями. Парадоксально, но Минфин не использует возможности директивно указывать госбанкам, сколько облигаций необходимо приобрести и с какой доходностью.