Россия и Китай, столкнувшись с продолжающимися сложностями в проведении трансграничных платежей, готовятся к внедрению бартерных сделок. К примеру, такие сделки могут касаться обмена сельскохозяйственной продукцией и металлами на необходимое российской экономике оборудование. Хотя бартер не является инновационной идеей, в последние десятилетия он практически исчез с арены экономических отношений из-за развития финансовой инфраструктуры. Однако современные процессы, происходящие не только в России, но и в глобальной системе, снова делают такие старые практики актуальными.
Все изложено довольно просто. Безусловно, будут проведены балансовые расчеты, определена клиринговая компания, но общая суть ясна.
Тем не менее, бартерные сделки не могут полностью заменить денежные расчеты; их следует рассматривать как временную меру, пока существуют проблемы с платежами. И эта проблема действительно существует. Согласно данным Мосбиржи и ЦБ, в финансовой системе имеется дефицит юаневой ликвидности.
Это, однако, не указывает на нехватку самих юаней; проблема заключается в доступе предприятий к валюте. Одни компании не испытывают с этим никаких трудностей, а другие сталкиваются с невозможностью получить юани из-за санкций. Для иллюстрации: на 7 августа ставка по инструменту RUSFAR CNY составила 14,71%. Это золотое дно для кэрри-трейдеров, которых, однако, пока на рынке не наблюдается (западные боятся, китайские – не умеют).
Не имеет смысла обвинять в этом китайскую сторону. КНР сейчас проходит через то, через что Россия прошла с 2014 по 2022 годы. Напомню, как в это время российские компании отказывались работать с Ираном, несмотря на заключенные контракты. Или же не работали в Крыму, фактически соблюдая западные санкции. Поэтому обвинять китайцев в чём-то здесь неуместно.
Вернемся к поставленной проблеме. Бартер – это, конечно, временное решение. Долгосрочное решение возможно исключительно через активное развитие и внедрение расчетов в цифровых финансовых активах. Теоретически на такие инструменты можно наложить санкции, но практического эффекта это не принесет. Технологически ограничить цифровые расчеты невозможно, особенно если проект будет реализован в рамках БРИКС.