Что изменилось в Армии России с начала украинского контрнаступления

Логика специальной военной операции, проходящей сейчас на территории Украины, когда буквально половина мира помогает Вооружённым Силам Украины (ВСУ) в теоретическом и практическом изучении военного дела, освоении новых образцов вооружения и военной техники, которое также поставляется в значительном количестве в ВСУ, а сами украинские войска регулярно, несмотря на достаточно высокие локальные потери, прирастают в численности за счёт мобилизационных мероприятий и притока добровольцев, предполагает однозначный переход российской армии в контрнаступление. Зачем? Чтобы в дальнейшем не дать ВСУ ещё усилиться и получить не только локальную, но и стратегическую инициативу. Но есть серьёзный вопрос относительно готовности ВС РФ к такой задаче.

Уроки украинского контрнаступления

Совершенно точно нужно пополнение порядком потрёпанных частей ВС России, находящихся на передовых позициях и уже давно не подвергавшихся процессам ротации личного состава. Несмотря на нахождение в обороне на серьёзно подготовленных позициях, российские войска несут немалые потери, связанные, в первую очередь, с применением ВСУ большого количества артиллерии и значительного количества волн наступления за короткие промежутки времени.

Различные эксперты, военные корреспонденты и, как показали события последних 1,5-2 недель, представители командования частей и подразделений ВС РФ (речь про бывшего уже командующего 58 армией, стоящей на запорожском фронте, генерала Попова) говорят об необходимости ротации уже достаточно давно. Даже для проведения успешных оборонительных действий необходимо пополнение личного состава, вооружения и техники, а также замена давно воюющих подразделений новыми, а сделать всё это нужно в течение ограниченного промежутка времени — до начала осенней непогоды и распутицы, которая сделает это крайне затруднительным либо вообще невозможным. Чтобы перейти в собственное наступление, ВС РФ должны добиться, как минимум, паритета в плане личного состава с ВСУ, а, в идеале, 1,5-2-хкратного превосходства. Поможет ли формирование контрактной армии, значительные шаги в направлении которой сделаны в последние несколько месяцев, без дополнительной мобилизации? Кто знает, кто знает...

А что с техническим оснащением? Кроме наращивания количества личного состава и ротации подразделений, также важными проблемами являются уровни оснащения подразделений ВС РФ различными видами вооружения и техники. Что сейчас происходит с так ожидаемым Киевом и западными союзниками контрнаступлением ВСУ, широко тиражировавшимся и освещаемым в прессе? Если говорить вкратце, то есть проблемы, не позволяющие добиться повторения краснолиманского блицкрига сентября 2022 года. Немалое количество времени, проведённое российскими подразделениями в обороне, позволило добиться невероятной плотности минирования и создания многоступенчатой системы оборонительных сооружений в несколько линий обороны глубиной в несколько десятков километров (на некоторых участках фронта — более сотни км).

В итоге украинские войска, в том числе и оснащённые современными БМП «Брэдли», танками «Тварды» и «Леопард», сопутствующей техникой, по типично НАТОвской тактике начавшие наступление на оборонительные позиции противника по тактике маневренных бронепехотных групп, упёрлись в эшелонированную оборону с глубоким и, что немаловажно, продуманным минированием по переднему краю. Массированный прорыв с использованием танков и тяжёлой техники невозможен, так как подразделения ВСУ вынуждены проходить колоннами по заранее пристрелянным российской артиллерией «коридорам». Что в итоге? Массовые потери, в том числе и достаточно дефицитной техники, вынуждают командование украинской армии спешно менять тактику и стратегию наступления, чтобы сберечь с таким трудом собранные обученные и мотивированные войска от ещё больших потерь, которые не сможет покрыть ни одна мобилизация, какой бы масштабной она бы ни была.

Проблемы ВС РФ и потенциальные пути их решения

• Достаточно высокие и крайне болезненные потери личного состава ВС РФ в значительной степени обусловлены использованием украинскими войсками высокоточных РСЗО Himars и подобного вооружения. Если ещё несколько месяцев ВСУ жалели снаряды, которые были в дефиците, то сейчас нередки случаи использования их против отдельных миномётов, расчётов бойцов с АГС или ПТУР и прочих целей, на которые обычно подобное оружие не тратится. Оперативная и эффективная контрбатарейная борьба против них практически невозможна ввиду высокой мобильности и значительной удалённости от места фактического применения.
• Минимальное количество средств комплексной воздушной разведки. Она в условиях современных масштабных боёв выполняет задачи целеуказания для ствольной артиллерии и РСЗО, а также корректировки огня при необходимости. Решить проблему можно поставкой в войска на армейском и бригадном уровне достаточного количества ударных и разведывательных БПЛА (недавний репортаж про «Ланцеты» и их «мутацию» в «Изделие 53» внушает определённый оптимизм), а также дальнобойных реактивных систем залпового огня («Торнадо С» или его белорусского «брата» под названием «Полонез»).

• Неправильное использование армейской авиации. Да, именно неправильное, выражаясь исключительно корректно. Здесь можно пересказать несколько десятков постов известного российского блогера под ником Fighterbomber, имеющего непосредственное отношение к авиации. Работает российская авиация практически без высокоточных боеприпасов (да, в последнее время ФАБы с модулями коррекции и планирования применяются значительно чаще, но до современных им ещё, увы, далеко), поэтому приходится вести огонь с кабрирования. Помогает значительное количество выполненных кабрирований, которые позволили военным лётчикам получить бесценный практический опыт. Именно кабрирование позволяет армейской авиации поддерживать пехоту на передовой, то есть выполнять свою основную задачу. У авиации практически нет потерь, если исключить самолёты, сбитые 24 июня ЧВК «Вагнер», что стало возможным по причине выбивания средств противовоздушной обороны на различных уровнях и практически полного уничтожения истребительной авиации ВСУ, в том числе и переданных истребителей.
• Практически полное уничтожение тяжёлых БПЛА ВС РФ на стартовом этапе СВО. Только сейчас начинает проявляться пополнение «парка» тяжёлых беспилотников, к примеру, «Охотник» и «Иноходец». Сейчас они используются значительно осторожнее и присутствуют на фронтах спецоперации в значительно большем объёме.

• Отсутствие взаимосвязи между родами и видами войск армии и иными силовыми структурами. Особенно важным является момент налаживания связи между наземными войсками и ВВС. Постепенно выстраивается также система взаимодействия между отдельными подразделениями на ротно-батальонном уровне и в более масштабном формате коммуникации, что позволяет более оперативно и корректно реагировать на возникающие угрозы при наступлении войск противника.

Что будет дальше? Спрогнозировать что-либо практически нереально, так как современные боевые действия, особенно такого масштаба, слишком многофакторны и на них способны оказывать влияние различные моменты. Нам остаётся только смотреть на то, что происходит и давать свои оценки происходящему, стараясь быть объективными.