В годы Первой мировой войны США впервые попробовали свои силы в создании тяжёлого танка. Так появился Mark VIII, он же Liberty Tank, который разрабатывали вместе с британскими и французскими инженерами. Американцы взяли на вооружение сотню таких машин. Однако после войны интерес к тяжёлым танкам в Штатах почти исчез. К 1934 году Mark VIII сняли с вооружения, а через пару лет, в мае 1936-го, тяжёлые танки вообще исключили из военных стандартов. Всё изменилось с началом Второй мировой в 1939 году — именно тогда американцы начали работу, которая позже подарила миру танк M6.
В межвоенные годы тяжёлые танки в США были не в почёте, и тому было две причины. Во-первых, из-за изоляционистской политики денег на армию выделяли мало, и на дорогие громоздкие машины просто не хватало средств. Во-вторых, военные считали, что лёгкие и средние танки, которые можно штамповать десятками, гораздо эффективнее на поле боя.
Всё изменилось в сентябре 1939 года, когда Германия вторглась в Польшу, и в Европе запахло большой войной. Американцы вдруг осознали, что у них нет ни одного тяжёлого танка — то есть машины с бронёй толще 50,8 мм. Несмотря на скромный бюджет, в том же месяце на полигоне в Абердине начали первые наброски нового танка.
Ситуация с деньгами улучшилась в мае 1940 года, после того как немцы прорвались у Седана, а в Америку дошли слухи о немецких тяжёлых танках массой 63,5 и 108,8 тонны. Стало ясно, что к войне Штаты не готовы. Конгресс, наконец, раскошелился на армию.
20 мая 1940 года бригадный генерал Аса Синглтон, отвечавший за пехоту, предложил начать разработку тяжёлого танка. Теперь под этим термином понимали машину тяжелее 27,2 тонны. Синглтон, в духе американской практичности, предложил сразу два типа тяжёлых танков — массой 45,3 и 72,5 тонны.
Первый проект описывал танк массой 45,3 тонны. По габаритам он напоминал средний танк M2 — 5,38 м в длину, 2,59 м в ширину и 2,82 м в высоту, — но в остальном был совсем другим. Скорее, он походил на M3 Lee, который был чуть больше, 5,64 м в длину, 2,72 м в ширину и 3,12 м в высоту. Броня на бортах достигала 76 мм, в корпусе ставили пушку калибром от 60 до 75 мм, а в башне — орудие от 37 до 50 мм. Плюс добавляли немного лёгкого вооружения.
Второй проект был посерьёзнее — танк массой до 72,5 тонны с бронёй не тоньше 76 мм. В корпусе или башне планировали установить орудие калибром от 75 до 105 мм или 81-мм миномёт. В башне ставили пушку калибром от 37 до 50 мм, а для пулемётов вообще не поскупились — минимум восемь штук.
Спустя пару дней, 22 мая, проект доработали в последний раз. По решению Оружейного комитета (OCM 15842) остановились на танке массой 45,3 тонны. Это был тот же класс, что предлагал Синглтон, но с совсем другой начинкой. Новый танк должен был получить две главные башни, каждая с 75-мм пушкой T6, которая могла поворачиваться на 250° с помощью привода.
Ещё добавили две вспомогательные башни с обзором на все 360° и такими же приводами. В одной из них ставили 37-мм пушку и 7,62-мм пулемёт, во второй — 20-мм пушку вместо 37-мм. В корпусе разместили четыре пулемёта на шаровых креплениях, два сзади и два на наклонной лобовой броне. Передние пулемёты водитель мог вести с помощью электропривода, как стационарные. Всё это прикрывала броня толщиной не меньше 75 мм.
11 июля этот танк с кучей башен получил зелёный свет. Но уже в октябре планы кардинально поменялись. Многобашенную схему отбросили, решив установить всё вооружение в одной просторной башне с кольцом диаметром 175,2 см. В неё собирались поставить 76-мм зенитку T9, переделанную для танка, и спаренную с ней 37-мм пушку M5E1. Башня могла поворачиваться на 360° — либо вручную, либо с помощью электропривода от Westinghouse. Для наведения орудия предусмотрели гироскопический стабилизатор, а вот от электрического подъёма пушки позже отказались. Танк получил четыре пулемёта и броню толщиной 75 мм.
Эти изменения закрепили в новом протоколе Оружейного комитета 24 октября, а 22 ноября их окончательно утвердили. В башне командир сидел слева от 76-мм орудия — не так, как это делали в более поздних американских танках. У него был 7,62-мм пулемёт в куполе, таком же, как у среднего танка M3. Для заряжающего поставили 12,7-мм пулемёт в роторной установке сзади справа в башне. Этот пулемёт мог подниматься на 60° и опускаться на 5°, чтобы стрелять по самолётам и наземным целям, хотя сектор поворота не уточнили. Экипаж сначала хотели сделать из 6 или 7 человек, но в итоге остановились на 6. Трансмиссия была рассчитана на 90% крутящего момента от двигателя в 1000 л.с., а танк мог разгоняться до 37 км/ч. Ещё в августе 1940 года Baldwin Locomotive Works в Пенсильвании получила заказ на прототип и производство ещё 50 танков.
Создание танка столкнулось с серьёзными трудностями. Масса в 45,3 тонны требовала двигателя мощностью 1000 л.с., но в Америке не нашлось подходящего автомобильного мотора. Пришлось переделывать авиационный. После тестов остановились на радиальном Wright G-200, варианте R-1820, который выдавал 960 л.с. при 2300 оборотах в минуту. Для танка этого хватало. Но беда была в другом, ни одна трансмиссия не могла справиться с мощью и крутящим моментом такого тяжёлого двигателя. Это стало главной головной болью проекта.
Сначала пробовали разные варианты: гидротрансформаторы, гидромеханические трансмиссии и даже газоэлектрические. Последние прибавляли к массе танка около 4,5 тонны, что никому не нравилось. Обычная синхронизированная трансмиссия тоже не подошла из-за других проблем. В итоге выбрали гидромеханическую трансмиссию, но не забывали и про гидротрансформаторы как запасной вариант. Танки с гидромеханикой назвали T1.
Параллельно General Electric покопалась в газоэлектрических системах и выяснила, что они увеличат вес всего на 1,8 тонны. Плюс у них было немало достоинств. Тогда Оружейный комитет выпустил новый протокол, предложив разработать электрический привод и систему управления для прототипа T1, который переименовали в T1E1. Работу над прототипом старались вести быстро, рассчитывая поставить гидромеханическую трансмиссию к маю 1941 года. Но проблемы навалились одна за другой, и в итоге прототип закончили только в августе 1941-го. Вместо гидромеханики поставили двухдисковый гидротрансформатор, а танк получил название T1E2.
Прототип собрали и сразу отправили на первые тесты на заводе Baldwin Locomotive Works. Пришлось повозиться, устраняли паровые пробки, дорабатывали трансмиссию и механизм смены передач. Но настоящей бедой оказались тормоза управления — они перегревались и изнашивались слишком быстро. Из-за этого пришлось с нуля разрабатывать новые тормозные накладки. Всё это всплыло на испытаниях.
8 декабря 1941 года танк показали Оружейному департаменту, устроив демонстрацию бок о бок с серийным средним танком M3. Выглядело всё здорово, но проблем у машины было хоть отбавляй, а их нужно было решать срочно — война уже началась, и производство требовалось запускать как можно скорее. На показе, например, подвела гидравлика, отказали гидроусилитель руля и переключение передач. Последние 4,8 км танк тащился только на механическом управлении, застряв на одной передаче, а в довершение в механизме поворота башни сломался вал, когда башню пытались вращать.
После показа танк разобрали чуть ли не по винтику и серьёзно доработали. Систему охлаждения сделали проще, а выпускные коллекторы перенесли в другое место. Заднюю часть корпуса перепроектировали и собрали заново, чтобы она была как у будущих серийных машин. Поскольку боевого опыта у США не было, ориентировались на войсковые тесты и то, что рассказывали британцы о своих сражениях. В итоге с T1E2 и серийных танков сняли пулемёты командира, заряжающего и водителя. Хотели убрать или переделать дверь перед водителем, но это означало перекраивать всю лобовую броню, а на такие задержки в производстве никто не хотел идти. Поэтому дверь просто уменьшили, а для водителя и переднего стрелка поставили перископы. Сам пулемёт стрелка переставили так, чтобы два 12,7-мм ствола стояли рядом на одной высоте.
В серийной башне решили не ставить командирскую башенку. Вместо неё сделали плоский двойной люк, как у M4 Sherman, а на люке закрепили кольцо с пулемётом — 7,62-мм или 12,7-мм, чтобы отбиваться от самолётов. Пулемёт 12,7 мм, который на прототипе стоял сзади в роторной установке, вообще убрали. Пистолетный порт на задней стенке башни передвинули чуть вправо, ближе к заднему углу.
Новая башня ещё не была ни собрана, ни проверена, как и газоэлектрическая трансмиссия, но из-за того, что США вступили в войну, T1E2 пустили в производство, не дожидаясь конца испытаний. Это сулило проблемы с недоработками, но зато танки могли быстро попасть на фронт, где они были так нужны. Если что-то нужно будет исправить, доработки можно внести уже в процессе, не тормозя выпуск. Такой подход уже опробовали на среднем танке M3, и он хорошо себя показал.
Армии требовалось много танков, поэтому решили делать и сварные, и литые корпуса. Для сварных версий T1 предложили две модели, и обе одобрили, T1E3 с дизелем от General Motors и двухдисковым гидротрансформатором, и T1E4 с четырьмя моторами General Motors 6-71 и двумя гидромеханическими трансмиссиями.
Но в армии то и дело меняли планы, и в итоге производство урезали. T1E2 и T1E3 стандартизировали как M6 и M6A1, а недоделанные T1 и T1E4 решили вообще отменить. Из-за этого готовая гидромеханическая трансмиссия для T1, которую уже привезли на полигон в Абердине, так и осталась невостребованной. T1E4 дальше чертежей не пошёл, его закрыли на этапе проектирования. T1E1 хотели назвать M6A2 и сделать стандартом, но эту идею забраковали, хотя в бумагах танк всё равно часто упоминали как M6A2.
Как только закончили спешно проектировать, сразу запустили производство. Британцам танки были нужны позарез, да и американцам для обучения, поэтому в апреле 1942 года оформили заказы на T1E2 и T1E3. Уже в мае их официально назвали M6 и M6A1. Сначала деньги выделили на 1084 танка, мечтая о 5000, но потом Силы бронетехники поменяли планы, и новая программа снабжения армии урезала заказ до 115 машин. Из-за этого же T1 и T1E4 вообще отменили.
T1E1 повис в воздухе — неясно было, будут его делать или нет. Но он уцелел, потому что его электрический привод на первых тестах показал себя с лучшей стороны, танк лихо поворачивал и даже разворачивался на месте на 360°. Генерал Барнс, неофициально, велел к концу 1942 года доделать ещё 27 электрических систем управления и привода. А 10 августа 1942 года Оружейный комитет решил закупить 115 танков T1E1, так как в июне Служба снабжения велела увеличить заказ тяжёлых танков с 115 до 230. Лишние машины планировали отдать на международную помощь, армия США забирала 115 T1E1, а 50 M6 и 65 M6A1 отправляли британцам.
Производство хотели начать в октябре-ноябре 1942 года. Но, несмотря на то, что всё вроде бы пошло по плану, сроки срывались, а танк всё больше разочаровывал. В декабре генерал Джейкоб Деверс, глава Сил бронетехники, прямо заявил: «Этот тяжеленный танк почти бесполезен на поле боя. Его мощная пушка не перевешивает минусы толстой брони».
Деверс предложил прикрыть программу M6, потому что, по мнению Сил бронетехники, два средних танка по 27,2 тонны были лучше, чем один тяжёлый на 54,4 тонны. Служба снабжения согласилась и решила, что 40 танков — это разумный итог. В итоге сделали 43 машины: прототипы T1E1 и T1E2, один прототип M6A1 от Fisher и 40 серийных M6 от Baldwin — 8 M6, 12 M6A1 и 20 T1E1.
Башня
Башня M6 выделялась среди других американских танков, в ней уживались 76-мм орудие и 37-мм пушка, и всё это в одной просторной конструкции. Но такой подход не оправдал ожиданий. Были мысли переделать башню ещё раз, чтобы исправить недочёты, но проект прикрыли, и планы так и остались на бумаге. Башня могла похвастаться вертикальным стабилизатором, поворачивалась со скоростью до 18° в секунду, а её погон был диаметром 175,2 см.
Вооружение
M6 вооружили 76-мм пушкой M7 и 37-мм пушкой M6, с запасом в 75 снарядов для первой и 202 для второй. Оба орудия могли опускаться на 10° вниз и подниматься на 30° вверх, плюс имели вертикальный стабилизатор для точной стрельбы.
Снаряды для 37-мм пушки держали прямо в башне. А вот боеприпасы для 76-мм пушки хранили в боковых отсеках корпуса, хотя несколько снарядов первой очереди всегда были под рукой в башне.
Для защиты на ближней дистанции танк получил спаренный 12,7-мм пулемёт, которым управлял передний стрелок. Пулемёт поворачивался на 30°, мог опускаться на 10° вниз и подниматься на 60° вверх. У командира был свой 12,7-мм пулемёт на турели, чтобы отбиваться от пехоты или самолётов. Он опускался на 10°, поднимался на 80° и свободно вращался в любую сторону.
На три пулемёта выделяли 6900 патронов.
У пулемёта стрелка был занятный изъян, если его сильно задрать вверх, а 76-мм пушку опустить и повернуть, она могла задеть пулемётное крепление и что-нибудь сломать. Чтобы этого не случилось, поставили электрический датчик, который следил за поворотом пушки и зажигал красный сигнал, напоминая стрелку опустить пулемёты.
Водителю достался 7,62-мм пулемёт справа спереди с запасом в 5500 патронов. Он поднимался на 5° и опускался на 10°. Чтобы прицелиться, водителю нужно было разворачивать весь танк. Такие пулемёты для водителей ставили на ранних американских танках времён Второй мировой, но в деле они оказались почти бесполезны. Водитель и так плохо видел, что мешало даже просто стрелять на подавление, не говоря о точности. А заставлять его ещё и стрелять, когда он пытается уворачиваться от вражеского огня или ехать туда, куда велит командир, было совсем уж перебором. Экипажи средних танков часто снимали эти пулемёты, а после войны их убрали из новых машин и поздних версий M4.
Если экипажу нужно было стрелять через пистолетные порты или выбираться из танка, в корпусе и башне лежали два пистолета-пулемёта M1928A1 Thompson с 1200 патронами на оба. Плюс экипажу давали 24 ручные гранаты.
Оптика
Экипаж M6 мог неплохо осматриваться благодаря обилию оптики. Три пистолетных порта и пять поворотных перископов давали возможность выглянуть наружу. Два порта стояли по бокам корпуса — для водителя, переднего стрелка и второго заряжающего, а ещё один был сзади на башне. У водителя и стрелка спереди были свои смотровые стёкла, а люк водителя можно было приоткрыть, чтобы видеть ещё лучше.
Командир, заряжающий, наводчик, стрелок и водитель получили перископы M8 или M6 с телескопами M39, которые увеличивали в 1,8 раза и показывали сектор в 6°. Но, что любопытно, судя по снимкам, перископы водителя и стрелка часто убирали, хотя места для них были.
Наводчик мог целиться напрямую через телескоп M15 — он давал увеличение 1,12x и широкий обзор в 29°. Ещё наводчик и стрелок могли прицеливаться через перископ M8, который сам подстраивался под положение пушек, поднимаясь или опускаясь. Телескоп M15 хотели поменять на новый M42 с увеличением 3x и обзором 9,6°, но нет данных, дошло ли дело до его установки.
Броня
Броня M6 для такого тяжёлого и большого танка оказалась слабоватой, и это стало ясно ещё во время разработки. Корпус делали либо из литых, либо из сварных плит, в зависимости от модели. Лобовую плиту планировали сделать эквивалентной 127 мм при наклоне, но в реальности она вышла 102 мм с углом 30° от вертикали, что давало около 114 мм защиты.
Бока танка тоже не впечатляли. Боевую часть прикрывали плиты в 63 мм, а там, где шли гусеницы, добавили юбку толщиной 25 мм, чтобы уберечь подвеску. Моторный отсек с боков и сзади защищали 50-мм плиты, а крыша и днище были всего 25,4 мм.
Башня получила 88-мм броню спереди, с боков и сзади, а её крыша была 35 мм.
По внешнему виду можно было отличить T1E1/M6 от M6A1, у первого передние боковые плиты корпуса были закруглёнными из-за литья, а у второго — прямыми и угловатыми.
Если сравнивать, то, несмотря на большую массу и толщину плит, броня M6 защищала лишь чуть лучше, чем у M4, потому что плиты имели меньший наклон. Британцы вообще назвали броню слабой и попросили её усилить. Американцы согласились и придумали новые стандарты для будущих танков. Но проект закрыли, и доработки не воплотили. По плану лоб оставался на уровне 127 мм эквивалента, бока усиливали до 88 мм плюс 25-мм юбка для защиты. Башню хотели довести до 102 мм по всему кругу. Остальная броня не менялась. Эти изменения прибавили бы примерно 4309 кг, и танк потяжелел бы до 61,68 тонны. Ещё собирались бронировать боеприпасы, чтобы осколки не могли их подорвать.
Двигатель и трансмиссия
Сердцем M6 был 9-цилиндровый двигатель Wright G-200, который выдавал 800 л.с. при 2300 оборотах в минуту. Его соединяли либо с электрической трансмиссией, либо с двухдисковым гидротрансформатором — смотря по модели. Электрическая трансмиссия работала без передач, только вперёд или назад. Чтобы электромоторы не выдавали слишком высокое напряжение, танк ограничили скоростью 32 км/ч на ровной дороге и 35 км/ч на крутом уклоне, независимо от направления.
Обе трансмиссии были настоящим чудом техники для того времени — новаторские и первые в серийных боевых машинах. Тогда почти все машины, включая танки, имели механические коробки передач. Новинки же сильно упрощали управление, а водителей можно было обучать быстрее. В бою это давало преимущество, вождение становилось легче, чем на танках вроде M4 с их механикой. Плюс такие трансмиссии берегли узлы, не позволяя водителю случайно испортить передачи при переключении. Особенно выделялся T1E1 с электрической системой, без передач, без педалей, только два рычага для регулировки мощности на гусеницах. Проще, чем этот танк, в мире тогда, наверное, ничего не водилось.
Механические версии M6 оснащали автоматической коробкой с двумя рычагами. Первый рычаг переключался в три положения: низкая скорость, нейтраль и высокая скорость. Второй отвечал за направление — вперёд или назад — и работал вместе с педалью тормоза трансмиссии. Хоть коробка и была автоматической, она не походила на современные. Чтобы поехать, водитель заводил двигатель, давал ему прогреться и делал так:
T1E1 с электрической системой был совсем другим. Вместо трансмиссии двигатель крутил большой генератор, который превращал его мощность в ток. Этот ток шёл на два электромотора, каждый из которых приводил свою гусеницу. Плавно регулируя ток, можно было точно управлять тягой — от максимума вперёд до максимума назад. Повороты делались проще простого, одна гусеница тянула вперёд, другая — назад. При этом гусеница на реверсе работала как генератор, отдавая энергию второму мотору, так что мощность не терялась, в отличие от механической версии.
Управлять T1E1 было невероятно легко. Водителю давали два рычага — по одному на каждую гусеницу. Оба вперёд — танк едет прямо. Оба назад — останавливается, а если тянуть дальше — едет задним ходом. Для поворота достаточно было чуть варьировать силу нажатия на рычаги.
Точную максимальную скорость механических версий не определили. На тестах с 960 л.с. танк выдавал 43 км/ч, а с 615 л.с. — 35 км/ч. В бою с двигателем на 800 л.с. скорость, скорее всего, была между этими значениями. Скорость заднего хода не уточняли.
M6, M6A1 и T1E1 без труда забирались на склоны до 26,57° и могли стоять на них благодаря стояночному тормозу. Топлива — 80-октанового бензина — вмещалось 1806 литров. Цилиндры двигателя шли по часовой стрелке, а искра подавалась в порядке 1,3,5,7,9,2,4,6,8, с зажиганием первого цилиндра за 10° до верхней точки на такте сжатия.
Подвеска
M6 оснастили новенькой подвеской — горизонтальной спиральной (HVSS), которая была шагом вперёд по сравнению с обычной американской вертикальной подвеской (VVSS). Пружины поставили не вертикально, а горизонтально. Это добавило подвеске прочности, хоть и сделало её тяжелее. Зато колёса стало легче менять.
На каждом борту стояло четыре тележки, и в каждой — по два двойных опорных катка. Поддерживающих роликов было по четыре с каждой стороны.
Гусеницы, модели T31, имели ширину 654 мм и состояли из 99 звеньев на борт. Давление на грунт было 89,6 кПа.
Другие системы
M6 получил набор полезного оборудования. Чтобы оповещать людей и машины вокруг, на танк поставили сирену. Для разговоров внутри экипажа использовали систему связи RC-39. А для связи на дальние расстояния была радиостанция SCR-506. Она работала на частотах от 2 до 4,5 МГц с 126 каналами. Приёмник ловил сигналы от 2 до 6 МГц, поддерживая 201 канал с шагом 20 кГц. В ясный день с морзянкой (CW) связь держалась на 80,4 км, а с голосом — на 32 км. Мощность в режиме CW достигала 50–90 Вт, а при голосовой передаче — 12,5–22,5 Вт.
Чтобы справляться с пожарами в двигателе, на M6 поставили шесть баллонов с 4,5 кг углекислого газа в моторном отсеке. Управлялись они двумя рукоятками, каждая из которых отвечала за три баллона. Две рукоятки стояли внутри для водителя, ещё две — снаружи на борту. Если двигатель загорался, водитель мог задействовать одну рукоятку, держа вторую про запас, или использовать обе, если пожар был серьёзный. Тянул рукоятку сильнее или слабее — и менялось количество газа. Как только огонь гас, рукоятки отпускали, сохраняя остатки газа в баллонах. Для пожаров в боевом отделении держали два ручных огнетушителя по 1,3 кг: один в башне, другой рядом с экипажем.
Система удалённого управления для танка T1E1.
Забавная особенность T1E1 с электрической трансмиссией — возможность управлять танком снаружи через пульт, который подключался к машине. Это придумали, чтобы аккуратно загонять танк в тесные места, вроде железнодорожных вагонов.
Экипаж
В экипаж M6 входило шесть человек. В башне слева сидел командир, справа спереди — наводчик, а за ним — заряжающий. В корпусе бок о бок размещались водитель и передний стрелок, а за водителем находился второй заряжающий.
Места заряжающих были устроены странно. Второй заряжающий сидел за водителем, но перед перегородкой и полом башни, так что мог только доставать 76-мм снаряды. Заряжать пушку сам он не мог — мешала стенка. Всё, что ему оставалось, — передавать снаряды через отверстия в перегородке тем, кто в башне. Хоть это и не сказано прямо, похоже, он был не только заряжающим, но и радистом, как на французском Somua S35, помогая с боеприпасами, когда не занят связью.
Заряжающему в башне тоже было несладко, казённик 76-мм пушки мешал подобраться к 37-мм орудию. В бою, скорее всего, заряжать 37-мм пушку пришлось бы командиру — только у него был к ней удобный доступ.
Испытания
Программу M6 прикрыли, и танк вряд ли ждало большое будущее, но армия всё равно сидела с 43 машинами. Решили свести большинство из них в одно подразделение тяжёлых танков и отправить в Форт-Нокс, штат Кентукки, чтобы подолгу испытывать — вдруг какие-то детали пригодятся позже. Параллельно несколько M6 гоняли на полигоне в Абердине, штат Мэриленд, и на испытательной площадке General Motors в Милфорде, штат Мичиган. Эти проверки шли как минимум с июля 1942-го по середину 1944 года.
Системы управления
M6 получил то же управление, что и было у танков M2, M3 и M4, а именно, дисковые тормоза для поворотов. Всё просто и привычно для американских машин, два рычага, по одному на гусеницу. Водитель нажимал на рычаг, тормозил одну сторону и направлял танк туда, куда нужно.
В M6 за это отвечали гидронасосы Hycon от чикагской компании Hydraulic Controls. Но потом, для тестов, решили попробовать ручное управление с вакуумным усилителем от тыловой службы. Оказалось, что для поворотов хватало усилия в 22,7 кг. Танк уверенно прошёл трассу-восьмёрку, а управление посчитали лёгким. Затем убрали усилитель и попробовали чисто ручное управление — оно тоже не подвело, не тяжелее, чем у средних танков. Планировали, что серийные машины перейдут на вакуумный усилитель, сначала 20 танков с Hycon, а потом новая система. Но в итоге все серийные M6 остались с гидравликой Hycon.
Испытания подвески
M6 стал первым в использовании горизонтальной спиральной подвески (HVSS) — новинки для тех лет. Её хотели ставить и на другие танки, вроде T14 или британского Excelsior, так что на M6 подвеску гоняли по полной. Но с самого начала она доставила кучу хлопот. На тестах в Абердине танк то и дело сбрасывал гусеницы, особенно на разбитой дороге с глубокими колеями. Проблемы были разные. Например, грязь забивала грунтозацепы, и танк либо скользил, либо вовсе терял гусеницу. Ещё заметили, что рычаги тележек плохо двигались поперёк — это быстро исправили. Но хуже было другое, пружины забивались грязью и переставали нормально работать, катки теряли подвижность, гусеницы были несовершенны, а зубья звёздочек ломались. Проблемы с HVSS оказались такими серьёзными, что в августе 1942 года её производство заморозили, до тех пор, пока они не найдут решение.
К ноябрю 1942 года подвеску удалось довести до ума, и, кажется, все проблемы остались позади. Хитрость была в том, чтобы на последней тележке, перед тем как гусеница идёт к звёздочке, сварить два рычага вместе. Раньше они работали отдельно, и нижний каток нагибался к направляющим гусеницы, из-за чего она слетала со звёздочки. Новый подход сработал, на холмах и склонах, где M6 раньше терял гусеницы, он теперь шёл как по рельсам. Сваренные рычаги держали один каток в контакте с гусеницей, пока она не выравнивалась, и только потом подключался второй. А поломку зубьев звёздочек решили, поменяв старый литой стальной дизайн на новый, гораздо лучше.
Но без ложки дёгтя не обошлось, вылезла новая беда с колёсами тележек. После 1577 км пути перемычки в колёсах стали трескаться там, где их сваривали. К счастью, это было не так страшно, и вопрос закрыли, просто переделав перемычки.
Сварка рычагов тележек, хоть и выглядела спасением, на длинной дистанции не оправдала себя — швы трескались, пока танк ехал. Пришлось искать лучшее решение. Рычаги решили не сваривать, оставив их свободными, а на гусеницу добавили центральный направляющий выступ, чтобы катки тележки шли ровно с обеих сторон. Эта доработка раз и навсегда решила проблему слетающих гусениц.
Испытание двигателя
M6 изначально проектировали под топливо с октановым числом 87. Но в октябре 1942 года тесты в Абердине показали, что на 98-октановом топливе двигатель выдаёт аж 960 л.с. при 2300 оборотах. А вот T1E1 на том же топливе показал лишь 775 л.с. Почему так — неясно, скорее всего, из-за настроек двигателя и электромоторов. После этого решили попробовать топливо попроще, с октановым числом 80, — видимо, чтобы не тратить дефицитное 98-октановое, нужное самолётам. В итоге на 80-октановом топливе M6 и ездили всю свою службу. Проверки в Милфорде с этим топливом дали максимум 615 л.с. при 2180 оборотах, а с учётом гидротрансформатора полезная мощность вышла 592 л.с. при 2060 оборотах. Если двигатель блокировался, он выдавал 445 л.с. при 1620 оборотах.
Армия осталась недовольна падением мощности и взялась за доработки, чтобы выжать из двигателя больше. Им это удалось. Что именно переделали — неясно, но результат был, на 80-октановом топливе двигатель снова выдавал 800 л.с. при 2300 оборотах. Это и стало стандартом для всех танков.
В мае 1943 года на полигоне General Motors мощность довели до 935 л.с., но неизвестно, применили ли это ко всем машинам или просто экспериментировали. Работы над двигателем не останавливались, даже когда проект M6 уже закрыли.
Но доработки принесли и неприятности. В 1944 году в Форт-Ноксе пожаловались, что из-за проблем с карбюрацией пришлось увеличить давление топлива с 103–124 кПа до 172 кПа. Ещё двигатель иногда «чихал», и масло из воздушного фильтра летело прямо в боевое отделение. Исправили это, поставив заслонку на чистую сторону фильтра.
Топлива движок «ел» немерено — до 34 литров на 1,6 км. С баком на 1805 литров танк мог проехать всего 85 км.
Когда M6 создавали в 1940 году, он выглядел перспективным. Но к началу производства мир изменился, а куча недоделок сделала танк не таким, каким его задумали. Как и M7, M6 стал для Америки звонком: нельзя напихивать в проект всё подряд и экономить время на испытаниях, если хочешь получить стоящую машину.
Если бы M6 дали спокойно доработать, а не гнали в цеха, его слабые места — вроде недостаточной огневой мощи, брони или неудобства для экипажа — можно было исправить. Он мог бы стать настоящим тяжёлым танком, способным тягаться с «Тигром I» или «Пантерой». Но война, к которой Штаты не были готовы, не оставила времени на доработки.
M6 вышел с кучей недочётов, но его история научила американцев не повторять таких промахов. Эти уроки пригодились при создании следующего тяжёлого танка — M26.