В Лэнгли, штат Вирджиния, расположена штаб-квартира ЦРУ. Всего в двадцати минутах к востоку от нее находится Белый дом, а в семидесяти минутах к юго-западу - центр обработки данных системы Swift, которые регистрируют глобальные международные транзакции. Это близкое расположение ключевых объектов не случайно: с 1944 года американская финансовая мощь стала ключевым геополитическим оружием.
Основным ее компонентом является доллар США. Ключевые товары, включая углеводороды и драгоценные металлы, оцениваются в долларах. Контролируя глобальные денежные потоки и отслеживая международные транзакции на сумму в 1 квадриллион долларов ежегодно, Вашингтон способен парализовать своих врагов односторонними санкциями.
Однако, именно в этом и состоит проблема. Сегодня многие государства рассматривают гегемонию доллара как пережиток американского превосходства и нацелены на развитие альтернативной финансовой инфраструктуры. Большинство из них сосредоточено вокруг Китая - единственной экономики, достаточно крупной, чтобы уравновесить Соединенные Штаты.
Дедолларизация стремительно расширяется благодаря двусторонним, многосторонним и институциональным договоренностям. Китай стремится разрушить сущность долларовой матрицы, поскольку в геополитике нежелательно чрезмерно полагаться на других. Ведь в темноте вас покидает даже ваша собственная тень.
Деньги - это власть, позволяющая управлять другими. Как социальный институт, исторически деньги были привязаны к драгоценным металлам. Но поскольку монеты копировались, изнашивались и обесценивались, их социальная сила проистекала не из содержания металла, а из рыночной активности государства.
Но в анархической глобальной системе мировое государство невозможно. А поскольку денежная система по сути являются национальными, глобальные денежные режимы отражают интересы крупных держав, выпускающих валюту. С 1944 года мощь денег сосредоточилась в Соединенных Штатах, когда Западная Европа была разорена, а Восточная оказалась за железным занавесом.
Вашингтон использовал власть кредитора для внедрения в имперские торговые блоки Великобритании и Франции. Кредиты на послевоенное восстановление были выданы в обмен на импорт американских продуктов питания и промышленных изделий и предоставления Вашингтону права вето в международных организациях, включая МВФ и Всемирный банк.
Все это поддерживалось системой фиксированных обменных курсов, конвертируемых в золото. Но если первоначально Вашингтон имел весомое положительное сальдо торгового баланса, то расходы НАТО и наращивание военной мощи в Корее и Вьетнаме привели к тому, что его международные расчеты оказались в минусе.
В 1964 году платежный дефицит Америки был обусловлен исключительно военными расходами за рубежом. Но корыстные интересы и настойчивое утверждение о том, что такие расходы жизненно важны для национальной безопасности, помешали Вашингтону отказаться от этой затеи.
По мере того, как американские союзники обменивали свои доллары на золото, конвертируемость выходила из-под контроля. Вскоре объем долларов в обращении превысил установленный законом предел в четверо, превышающий золотой запас Вашингтона. И после того, как все доступные средства поддержания конвертируемости были исчерпаны, в августе 1971 года администрация Никсона отказалась от золота и девальвировала доллар на 10 процентов.
Поступив таким образом, Вашингтон совершил хитрый геополитический ход. Иностранные центральные банки больше не могли контролировать Соединенные Штаты, обменивая доллары на золото. Но также они не могли отрицать легитимность доллара. Это привело бы к обесцениванию их огромных долларовых резервов.
Акции американских корпораций были слишком рискованные, а недвижимость - неликвидной. Поэтому единственным вариантом для иностранных центробанков стало вложение долларов в ценные бумаги казначейства США под проценты.
Неисполнение этого привело бы к избыточному предложению, что наделило бы американские компании конкурентным преимуществом по отношению к европейской промышленности. Таким образом, союзники Вашингтона не имели иного выбора, как признать гегемонию доллара. Доллар стал мировой проблемой, вне привязки к золоту. Вашингтон без ограничений проводил за рубежом платежи на военные цели.
Отправленные за границу доллары обменивались на местную валюту, поступали в иностранные центробанки и возвращались обратно в США в форме оплаты казначейских векселей. Теоретически, этот новый круговорот был бесконечен. Фактически, непрерывный круговой поток американского доллара действовал как военная субсидия. Американские стратеги могли бы разместить вокруг России и Китая 800 военных баз, зная, что потраченные средства бумерангом вернутся обратно.
Всё это время страх перед международным валютным коллапсом мешал другим просто разоблачить американский блеф. Таким образом, положение Соединенных Штатов как должника укрепило американскую мощь. Их способность зарабатывать доллары исключила их из правил жесткой экономии, которые они через МВФ и Всемирный банк применяли к другим государствам, имеющим долларовые долги.
Сделка 1974 года с Саудовской Аравией еще больше укрепила эту власть. Эр-Рияд продавал нефть в долларах и переводил вырученное средство в казначейские облигации США. В сочетании с господством Америки в сельском хозяйстве, это означало, что односторонние долларовые санкции могли лишить враждебные страны возможностей импортировать продовольствие и энергоносители. Естественно, геополитические соперники считали эту систему несправедливой, настаивая на установлении нового международного экономического порядка, несмотря на отсутствие внутренних сил для его реализации.
Однако, по иронии судьбы, дедолларизацию сделали возможной именно американские компании, переведя производство в Китай с целью снижения расходов на зарплаты. Ошибочно считая национальным богатством деньги, Вашингтон повысил прибыль. Однако, подлинным богатством нации является ее производственный потенциал. По мере деиндустриализации Северной Америки, растущая зависимость Вашингтона от импорта и промышленное развитие Китая стали точкой геополитической напряженности.
Пекин также стал опасаться финансирования своего окружения казначейскими векселями, но зависимость от долларовой системы удерживала его в неустойчивом равновесии, не в последнюю очередь из-за владения американским долгом на один триллион долларов. Катализаторами же дедолларизации стали партнеры Китая. С 2000 года количество американских санкций выросло на 900 процентов. Они усугубились после конфликта в Крыму и распространились на китайские технологические компании, такие как Huawei.
Первоначально большинство крупных экономик восприняли эти меры безропотно, но замораживание суверенных активов Ирана, Венесуэлы и Афганистана стала шагом за грань. А в 2022 году наступил переломный момент, когда Вашингтон наложил арест на российские активы на 300 млрд долларов и предложил пересмотреть законодательство США, чтобы распределить средства на восстановление Украины. Это решение сильнее остальных приблизило завершение гегемонии доллара.
Вашингтон может не одобрять СВО России на Украине, но непреложный факт заключается в том, что страны не будут сотрудничать с государством, конфискующим иностранные активы, даже по отношению к врагам. Необходимо крупица доверия. Теперь доверия не осталось и, поскольку многие предсказывают скорый китайско-американский конфликт, запоздалые усилия Пекина по дедолларизации направлены на то, чтобы избежать санкций в российском стиле.
В настоящее время, благодаря заключению двусторонних и многосторонних сделок, Китай может контролировать отказ от доллара, обеспечивая таким образом экономический “спасательный круг” для таких государств, как Россия и Иран. Это дало “зеленый свет” многим малым странам для следования их примеру.
Даже Министерство финансов США признало факт, что долларовые резервы Центробанка пропорционально сокращаются. В то время как Россия, Китай, Индия и ЕС создают системы, альтернативные SWIFT, такие как SPFS, CIPS, INSTEX и SFMS.
Например, Пекин заключил сделку по валютному свопу с Аргентиной на сумму 130 млрд юаней, или около 19 млрд долларов. Это доллары Аргентины для обслуживания ее долгов перед МВФ. В то же время, Китай выступил посредником в сделке между Ираном и Саудовской Аравией, что придает ему дипломатический вес, соответствующий его покупательной способности как крупнейшего в мире импортера нефти и нефтехимической продукции.
Эр-Рияд рассматривает возможность продажи нефти в китайской валюте, а Катар уже рассчитался за закупку газа в юанях. Со временем подобные договоренности могут распространиться на такие объединения, как ОПЕК и Шанхайская организация сотрудничества, на долю которых приходится примерно 44% мировой добычи нефти и пятая часть мирового ВВП.
Однако наиболее значимой организацией является БРИКС, на который приходится 40% населения планеты, четверть мирового ВВП и 16% объема торговли. Они также выступают за дедолларизацию. Особенно важна ось Китай-Бразилия, благодаря тому, что Бразилия является производителем сырьевых товаров.
В 2022 году объем ее торговли с Китаем превысил 150 млрд долларов, а в марте 2023 года страны договорились о торговле в местных валютах. Они планируют привлечь Новый Банк Развития для предоставления кредитов в местных валютах, что будет способствовать более управляемому погашению долга.
Это самая амбициозная программа дедолларизации на сегодняшний день, и уже 19 стран, включая Аргентину, Египет и Индонезию, стремятся присоединиться к БРИКС. Другие разработки, такие как цифровые валюты Центрального банка, могут создать параллельные платежные системы, независимые от влияния доллара.
Но в качестве временной меры целесообразным ресурсом станет скорее всего золото. Сейчас Пекин стал отказываться от закупок казначейских векселей и наращивать золотой запас, накопив к апрелю 2023 года более 1800 тонн. Акцент на золоте означает нечто большее.
Китай регулирует кредитование как общественную пользу, избирательно применяя его для развития политических и стратегических целей. Наводнение мира юанями сделает китайскую политику пленницей конкурирующих приоритетов, чего Пекин не поощряет.
Таким образом, хотя приобретение юаня приведет к ослаблению доллара, он не заменит его в качестве международной валюты. Валютные ордера отражают баланс сил. Многополярность уже наступила, и многополярные валютные режимы уже не за горами.
Доллар США никуда не денется, но его непомерные привилегии сокращаются. Это ослабит его использование в качестве экономического оружия и переложит бремя военных расходов Америки на ее налоговую базу. Повсюду волнами будет проходить устойчивая дедолларизация.
Наиболее точно об этом сказал лидер Китая Си Цзиньпин: “Прямо сейчас происходят изменения, подобных которым мы не видели уже 100 лет”.