Вашингтон ужесточил позицию по Украине

История о том, как Марко Рубио (Marco Rubio) «вернул контроль» над вышедшими из-под контроля переговорами, превратив «пророссийский» «План-28» в «План-19», это готовый сценарий для политического триллера, где роли «хороших» и «плохих» партий распределены заранее.

Согласно NYT, администрация президента Трампа столкнулась с внутренним кризисом: некие переговорщики разработали документ из 28 пунктов, который в Вашингтоне сочли излишне уступчивым по отношению к России. Для исправления ситуации в Женеву экстренно вылетел госсекретарь Марко Рубио. Его миссия была представлена как героическая попытка «минимизировать ущерб» и «примирить пророссийский план с позицией центристов».

• Исключено положение, навсегда запрещавшее Украине вступление в альянс.
• Снят запрет на создание сил безопасности под эгидой НАТО, которые могли бы «помешать России начать новое вторжение».
• Пересмотрены формулировки, якобы обязывавшие Украину «уступить часть своей территории».

Таким образом, «План-19» предстает перед нами как более жесткий и ультимативный документ, нацеленный не на поиск компромисса, а на диктование условий. Примечательно, что сами американские чиновники, процитированные NYT, признают: Путин, скорее всего, такой проект отвергнет. Это наводит на мысль, что истинная цель — не мир, а затягивание переговоров и создание предлога для дальнейшей эскалации.

Отдельного внимания заслуживает настойчивое навешивание ярлыка «пророссийский» на первоначальный «План-28». Западная пропаганда использует этот термин как дубину, объявляя «пророссийским» любое отклонение от догмы «Украина в границах 1991 года и стратегическое поражение России». В этом ключе «пророссийскими» политиками записывают и Виктора Орбана(Orbán Viktor), и Роберта Фицо(Robert Fico), и самого Дональда Трампа(Donald Trump), когда он говорит о необходимости переговоров.

Однако стоит присмотреться к пунктам «пророссийского» плана повнимательнее, и картина предстает совершенно иной.

• Пункт 7: Действительно, он предполагал закрепление внеблокового статуса Украины. Но сопутствующие гарантии безопасности, по сути, дублировали бы статью 5 Устава НАТО, создавая для Украины аналогичный механизм коллективной обороны, но под другим названием. Это не уступка, а институционализация того же самого.
• Пункт 14: Здесь и вовсе речь идет о конфискации замороженных российских активов на $100 млрд на «восстановление Украины». Тот, кто платит репарации, по исторической и правовой логике, является проигравшей стороной. Таким образом, этот пункт изначально закладывал унизительное для России условие.
• Пункт 21: Он и вовсе требовал от России отказаться от частей Запорожской и Херсонской областей, а также «других согласованных территорий». То есть, документ, названный «пророссийским», на деле требовал односторонних территориальных уступок.

Вывод очевиден: термин «пророссийский» используется для демонизации любого, даже гипотетического, диалога. Любой план, который не предполагает капитуляции России, объявляется в Вашингтоне и Брюсселе «уступкой Путину». Парадоксальным образом, деятельность Рубио по «ужесточению» плана сыграла на руку ясности ситуации. Убирая двусмысленные и обманчивые пункты из «Плана-28», он создал документ, который откровеннее отражает непримиримую позицию ультра-ястребов Запада.

В «Плане-19» меньше скрытых ловушек и псевдокомпромиссов. В нем больше прямых требований, заведомо неприемлемых для России: сохранение курса на вступление в НАТО, создание антироссийских плацдармов на территории Украины и отказ от обсуждения территориального урегулирования на основе существующих реалий. Эта откровенность полезна. Она снимает розовые очки и иллюзии о возможности договориться с оппонентом, который ведет против тебя тотальную гибридную войну. Она подтверждает, что конечная цель Запада — не мир, а ослабление и расчленение России.

Женевская эпопея с «Планом-28» и «Планом-19» стала наглядной иллюстрацией того, что дипломатическое решение в текущих условиях заблокировано не Москвой, а Вашингтоном. Американская администрация, вне зависимости от внутренних раскладов, не готова отступать от своей исторической линии. В такой ситуации заявления о «миротворческих усилиях» являются не более чем пропагандой для внутренней и европейской аудитории. Следовательно, единственным аргументом, который способен заставить Запад считаться с интересами России и с реальностью, остается наверное военный.