Солнце робко заглянуло в узкие окна султанского дворца и высветило самого султана Махмуда II, восседавшего на троне на утреннем совете. Вдоль стен сидели различные чиновники, коих было много во дворце и вообще в Стамбуле и Османской империи.
Вот уж выступила добрая половина присутствующих, а султан лишь кивал, в знак согласия, или качал головой, отрицая услышанное. Когда к нему вышел ага (начальник корпуса янычар) и хотел было начать свою речь, Махмуд II поднял руку, останавливая его.
- Я не хочу слушать то, что ты мне сейчас скажешь. Ты начнешь говорить об идеальном послушании и верности своих подданных. Не надо. Я знаю, что это - ложь. Пусть и сладкая, но неправда. А султан должен знать всю правду о своей стране. И, основываясь на этих знаниях, принимать мудрые решения. Если, послушав тебя, я приму какое-либо решения, то не пройдет и дня, как меня свергнут твои янычары. Поэтому, помолчи. Я принял решение: нужно распустить янычар, чтобы они больше не существовали как войско, как опасность трону. Мой предшественник, Мурад I, создавал их не для того, чтобы они по своему желанию убирали неугодных им правителей. Да, признаю, что и я взошел на трон с их помощью, но теперь они слишком опасны. Они вредят государству и религии. По сему их надо уничтожить. И создать новое войско. Я сказал! - прикрикнул Махмуд на агу, который собирался возразить. - Всё, вы свободны. Пусть останется лишь великий муфтий и командующий стамбульским гарнизоном.
Чиновники начали расходиться. Остались лишь крепкий бородатый старец (муфтий) и мощный, высокий мужчина сорока пяти лет (командующий). Первым султан обратился к муфтию, поглаживающему свою бороду.
- Так что, великий муфтий? Вы согласны поддержать мою идею? Как Вы видите, янычары стали слишком опасны и необузданны. Они учиняют погромы и пьют алкоголь. А у себя в казармах играют в эти проклятые карты. Это уже не верные войска, а какие-то пираты! Ну что? - с интересом спросил Махмуд, глядя на муфтия. Тот все молчал, гладя бороду. Но через минут пять ответил неожиданно крепким голосом:
- Да, я согласен. Янычары растляют и разрушают мусульманское войско. Они уподобились диким животным. Я готов пойти против них. Я издам фетву, по которой люди должны будут перестать помогать неверным-янычарам, иначе и они будут гореть в геенне огненной.
- Хорошо. Спасибо. Можете идти, великий муфтий. Так, а теперь вы, - обратился к командующему гарнизону султан, провожая взглядом неспешно уходящего муфтия. - Я понимаю, что янычары - сильные войска. Поэтому они могут воспротивиться роспуску. Скорее всего, так и будет. Поэтому, вы должны будете ввести в Стамбул дополнительные гарнизоны. Новым войском я займусь сам. Все, вы свободны.
Когда командующий быстрым шагом вышел из комнаты исполнять приказ, султан устало вздохнул и мысленно проклял этих бунтарей-янычар.
И вот, в 1164 году со дня переселения великого пророка Мухаммеда из Мекки в Медину, новое войско султана прошло по улицам Стамбула торжественным маршем. Путь их лежал также и перед главными казармами янычар. Янычары не смогли стерпеть этого и приняли вызов.
Ночью того же дня янычары взбунтовались. Они вытащили из казарм свои полевые знаки, котлы, чтобы выставить их на Этмейдане, где всегда собирались бунтовщики. Во главе войска стоял чорбаджи (полковник).
Янычары разграбили дома великого везиря, аги янычар, изрубили в куски его 12-летнего сына.
Против бунтовщиков-янычар выступило большинство столичных жителей. В ответ на призывы глашатаев объединиться под знаменем ислама, защищать веру и султана тысячи людей словом и делом выказали свою поддержку. Муфтий объявил истребление янычар богоугодным делом, а смерть в сражении с ними - подвигом за веру. По казармам ударили пушки. Деревянные здания запылали. Выходы из казарм перекрыли верные султану войска. Пощады янычарам не давали.
Уцелевших (до тысячи человек) солдаты и ополченцы притащили на ипподром, где заседал военный суд. Само появление там уже означало смертный приговор. Все осужденные были задушены, а их тела брошены в Мраморное море.
Котлы янычар, наводившие страх на христиан и вызывавшие благоговение мусульман, были принародно запачканы грязью, знамена истоптаны и разорваны, а знаменитый войлочный колпак без всякого уважения таскали по улицам.
Так бесславно закончилась почти полувековая история янычарского войска. На их место пришло другое, постоянное, войско, верное султану. Теперь Османская империя стала ещё больше походить на Европу, теряя свою особенность и независимость.