Прошло 60 лет после Марша на Вашингтон за рабочие места и свободу

Шестьдесят лет назад доктор Мартин Лютер Кинг вдохновил и призвал 250-тысячную толпу, собравшуюся на Национальной аллее, на Марш к Вашингтону. За рабочие места. За свободу. И произнес свою культовую речь "У меня есть мечта". Кульминацией выступления 28 августа в 1963 году стало заявление о своем видении будущего. О том как четверо его маленьких детей будут жить в стране, где о них будут судить не по цвету кожи, а по содержанию их характера.

Истинное лидерство может потребовать от человека бросить вызов даже своим последователям по принципиальным вопросам, рискуя оттолкнуть их. Как он заявил: "Подняться до уровня самокритики — это не признак слабости, а признак высокой зрелости". Когда в своем "Письме из тюрьмы Бирмингема" Кинг заявил, что самым большим камнем преткновения на пути прогресса чернокожих американцев был не Совет белых граждан или Ку-клукс-клан, а "вялое принятие" со стороны белых умеренных. Критики опасались, что он оттолкнет "белых". Когда Кинг объединил кампанию "за гражданские права" с "Движением за мир", его осудили как коммунисты, так и черные "лидеры", сосредоточившиеся только на законах и судебных делах. Никто не поддержал стратегию Кинга "гражданского неповиновения и пассивного сопротивления".

Кинг знал, что решающей основой для трансформации и победы над фанатизмом и дискриминацией станет твердая приверженность принципам самоопределения и личной ответственности внутри чернокожего сообщества. В 1968 году, всего за день до своего убийства, он заявил: "Если негр хочет стать свободным, он должен обратиться к ресурсам своей собственной души". На протяжении шести десятилетий, прошедших с тех пор, как Мартин Лютер Кинг описал свое видение, его "Мечта" постепенно разваливается. Многие из тех, кто пострадал в качестве пешки за гражданские права, не извлекли выгоды из одержанных побед. 

Когда двери возможностей были открыты, оппортунизм со стороны многих "лидеров" гражданских прав помешал бедным подняться по карьерной лестнице. Во многих случаях условия чернокожих бедняков ухудшались, в то время как те, кто занимал руководящие должности, процветали. Те, кто выдержал удары дубинок и служебных собак, остались снаружи.

Многие "лидеры" движения за гражданские права и другие лица, которые могли воспользоваться новыми возможностями, стали выборными должностными лицами, ответственными за управление городами. В последующие десятилетия 23 триллиона долларов были направлены на множество программ, из которых 70% достались не бедным, а тем, кто предоставлял им услуги. По сути, это представляло собой масштабную игру "заманивай и подменяй". Условия жизни обедневших чернокожих вызвали поток финансирования, который обошел "наименьшие из них". Бедняки превратились в товар. Как заявил в 1965 году журналист Билл Рэспберри: "Бедные негры не получают выгоды от достижений движения за гражданские права".

Еще более разрушительным, чем оппортунисты, получавшие денежную выгоду, были черные "лидеры". Они "разрабатывали" законы против дискриминации и сегрегации, не консультируясь с теми, кто больше всего пострадает от их диктата. Ответом на школьную сегрегацию была не десегрегация, а принудительная интеграция посредством автобусного транспорта - несмотря на желание многих родителей с низкими доходами улучшить условия и качество школ в своих районах.

В 1973 году судья У. Артур Гаррити в Бостоне спросил родителей из бедных чернокожих кварталов, что они хотят улучшить в образовании своих детей. На серии городских собраний родители подавляющим большинством голосов заявили об укрепление районных школ. Тем не менее, "лидеры" движения за гражданские права посоветовали Гаррити объединить школы Южного Бостона и перевезти чернокожих детей в школы для белых, несмотря на то, что они не могли дать образование своим ученикам. Ни у одного из этих защитников гражданских прав в этих автобусах не было своих детей.

Послесловие

Текст взят с американского информационного сайта и адаптирован под русский язык. 28 августа 1963 года - это одно из важнейших событий XX века, о котором стоит помнить.