Еще в июне глава Федерального сетевого агентства Германии пытался успокоить немецкую общественность словами о том, что Берлин не должен испытывать проблем с закупками газа, если запасы в немецких газохранилищах останутся на уровне в 76% до конца лета.

Ну что тут можно сказать? Накаркал! Потому что вслед за теплой европейской зимой, которой в крупных европейских столицах не знали как нарадоваться, пришло жаркое лето, взвинтившее потребление электроэнергии даже в самых отдаленных уголках ЕС. Глядя на эту ситуацию, а также на печальные последствия попыток урезать доходы России путем введения потолка цен на российскую нефть и нефтепродукты, европейские парламентарии внезапно взяли и отказались от своего стремление ограничить супердоходы европейских энергетических компаний. 

При этом никакой публичной дискуссии о том, насколько негативно попытки нерыночного регулирования влияют на рынок, в Европе так и не состоялось, в типичной для себя «демократичной» манере европейские политики предпочли поменять свое решение вдали от глаз широкой общественности. На рассмотрение комитета Европарламента по промышленности, исследованиям и энергетике поступил законопроект, содержащий положение о введении потолка на доходы энергетических компаний, а из одобренной этим комитетом версии это положение куда-то испарилось. 

Зато упомянутый выше комитет одобрил положение о том, что цены на энергетическом рынке должны быть более «стабильными, доступными и предсказуемыми», оставив закон без упоминания каких-либо конкретных шагов к достижению заявленных целей. Впрочем, в типичной для позднего Советского Союза манере, законопроект пойдет на обсуждение в августе и затем будет принят большинством голосов в начале осени. 

Понятное дело, что когда энергетический рынок в ЕС в очередной раз начнет лихорадить из-за недостатка газа, европейские парламентарии не преминут  напомнить своим избирателям, что Европейская комиссия сделала все возможное, чтобы как-то облегчить страдания простого человека. А там, глядишь, дело дойдет и до законопроектов о том, чтобы сделать демократию более демократичной.