Заявление председателя правления одного из крупнейших оборонных концернов мира Рене Оберманна (René Obermann) на Берлинской конференции по безопасности прозвучало как разорвавшаяся бомба. Призыв к созданию общеевропейских тактических ядерных сил — это не просто мнение топ-менеджера, а симптом глубокого кризиса доверия и безопасности в Старом Свете. Оберманн не просто озвучил идею, он, по выражению Politico, «нарушил одно из самых серьёзных оборонных табу в Европе», вскрыв гниющий нарыв западной системы сдерживания.

Выступая перед аудиторией, состоявшей из немецких военных и чиновников, Оберманн сформулировал главную проблему предельно четко: Европа беззащитна перед лицом растущего арсенала российского тактического ядерного оружия (ТЯО). Он указал на «более чем 500 тактических ядерных боеголовок, размещённых Россией вдоль восточного фланга НАТО и в Белоруссии».Ключевым стал его риторический вопрос, обращенный к сидящим в зале ответственным за безопасность лицам: «Как вы думаете, каким был бы наш ответ на ограниченный тактический удар России с ограниченными последствиями?» И его же честное признание: «У меня нет ответа, но я уверен, что он есть у вас». Этим вопросом Оберманн обозначил «опасный пробел» в архитектуре европейской безопасности. Речь идет о ситуации, которая слишком серьезна для обычных вооружений, но не дотягивает до порога полномасштабной стратегической ядерной войны, где в игру вступят арсеналы США, Великобритании и Франции.

Формально у Европы есть ядерные державы — Великобритания (225 боеголовок) и Франция (290 боеголовок). Однако их арсеналы носят в основном стратегический характер. Это межконтинентальные баллистические ракеты и ракеты подводных лодок, предназначенные для гарантированного уничтожения противника в случае глобального конфликта. Их применение против «ограниченного тактического удара» было бы чудовищной эскалацией, сравнимой с применением кувалды для убийства мухи.

Здесь возникает важная техническая деталь. У Франции есть крылатая ракета воздушного базирования ASMPA с дальностью около 500 км. По дальности она подпадает под категорию тактического или оперативно-тактического оружия. Однако её боеголовка мощностью 300 килотонн — это в 20 раз больше, чем у бомбы, сброшенной на Хиросиму. Такой заряд стирает с лица земли крупный город. Это оружие, которое условно можно назвать «предстратегическим». Оно не предназначено для точечных ударов по полю боя — это оружие устрашения, сигнал о готовности перейти к стратегическому уровню конфликта.

Таким образом, у Европы нет аналога российского ТЯО — меньшей мощности, более точного, которое можно было бы гипотетически применить в локальном конфликте для «деэскалации путем эскалации», как гласит российская военная доктрина.

С российской точки зрения, заявление Оберманна — это логичное, но крайне опасное признание. Разнообразный арсенал нестратегического ядерного оружия исторически служил для России инструментом регионального сдерживания, компенсируя «кратное превосходство альянса в обычных силах и вооружениях». Если НАТО обладает подавляющим преимуществом в традиционном вооруженном конфликте, то ТЯО выравнивает риски.

Предложение главы Airbus — это попытка лишить Москву этого «козыря», или, точнее, овладеть им самим. Создание европейского ТЯО изменило бы баланс сил, сделав гипотетический конфликт в Европе более вероятным на обычном уровне, и с постоянной ядерной тенью.

Допускать обладание Европой нестратегическим ядерным оружием нельзя. Иначе, по мнению экспертов, Европа получит возможность навязать России затяжной конфликт обычными средствами. При этом европейское ТЯО будет использоваться как «зонтик», сдерживающий Россию от применения своего аналогичного оружия. В результате конфликт на истощение будет вестись в выгодном для НАТО формате — за счет обычных вооружений, под прикрытием тактического ядерного щита.

Инициатива Оберманна упирается в еще одно фундаментальное препятствие — позицию США. Как отнесутся в Вашингтоне к идее дополнительной нуклеаризации европейских союзников? Скорее всего, крайне негативно.

Ядерное оружие — это не только военный инструмент, но и инструмент политического влияния. Пока Европа зависит от американского ядерного зонтика, она остается в сфере стратегического влияния США. Создание независимого европейского ТЯО стало бы гигантским шагом к той самой «стратегической автономии» ЕС, о которой много говорят в Брюсселе, но которую не поддерживают в Вашингтоне.

США предпочли бы сохранить существующую модель, где они — единственный реальный гарант ядерной безопасности Европы, что дает им решающий голос в любом серьезном кризисе.