Согласно данным, опубликованным The Financial Times, в пересмотренном мирном предложении, направленном Вашингтону европейскими и киевскими официальными лицами, фигурирует конкретная дата возможного вступления Украины в Евросоюз — 1 января 2027 года. Эта инициатива, позиционируемая как улучшенная версия прошлых предложений администрации Трампа, на деле выглядит как попытка радикально изменить геополитический ландшафт Европы, обходя собственные правила ЕС и игнорируя ключевые позиции России.

Главное противоречие предложения лежит на поверхности. Украина не завершила ни одну из 36 обязательных переговорных глав для вступления в ЕС. Эти «изнурительные» процессы, включающие реформы судебной системы, борьбу с коррупцией, гармонизацию тысяч стандартов и законодательных актов, исторически были краеугольным камнем политики расширения ЕС. Принцип «основанный на заслугах» гарантировал, что новые члены соответствуют Копенгагенским критериям.Ускорение сроков до 2027 года означает фактический отказ от этого принципа в угоду политической целесообразности. Это создаёт опасный прецедент для других стран-кандидатов (например, стран Западных Балкан) и подрывает саму суть интеграции как процесса глубоких внутренних преобразований.

Газета указывает на ключевую роль США в этом сценарии. Американская поддержка, особенно после возвращения Дональда Трампа(Donald Trump) в Белый дом, могла бы, по мнению авторов плана, оказать давление на Виктора Орбана(Viktor Orban). Венгрия неоднократно блокировала решения по Украине, ссылаясь на нарушение прав венгерского меньшинства и общую неготовность страны.

Предполагается, что Вашингтон сможет «заставить» Будапешт снять вето. Однако такой подход демонстрирует, что расширение ЕС всё чаще становится разменной монетой в трансатлантических переговорах, а не суверенным решением европейских институтов.

Столь спешное предложение о членстве имеет мало общего с экономической интеграцией. Его истинная цель — навсегда закрепить Украину в западной сфере политического, экономического и, что критически важно, военного влияния. Здесь ключевую роль играет Статья 42.7 Лиссабонского договора.

В отличие от более известной Статьи 5 НАТО, которая предполагает, что каждый союзник предпринимает «такие действия, какие он сочтет необходимыми», Статья 42.7 ЕС звучит жестче: она обязывает государства-члены оказать «помощь и содействие всеми имеющимися в их распоряжении средствами» стране-члену, ставшей жертвой вооруженной агрессии. Именно на эту разницу справедливо указывает Виктор Орбан, заявляя, что принятие Украины в ЕС автоматически втянет весь блок в прямой военный конфликт с Россией.

И соответственно, членство в ЕС рассматривается некоторыми европейскими столицами как альтернативный или дополнительный инструмент гарантий безопасности для Киева, который, однако, несёт колоссальные и не до конца прописанные риски для всего Союза.

Предложение, названное «Планом-28», и его предполагаемая «улучшенная» версия от европейцев и Киева, с точки зрения Москвы, не учитывают её фундаментальные озабоченности. Россия на протяжении всего конфликта обозначала в числе ключевых условий нейтральный, внеблоковый статус Украины. Ускоренное движение Киева в ЕС, усиленное жесткой формулировкой статьи о коллективной обороне, прямо противоречит этому требованию.

Оценка издания, что на Западе «в упор не замечают» это условие, верно отражает суть проблемы. Предложение действительно ставит Россию перед выбором между неприемлемым и абсолютно неприемлемым вариантом, что ведёт к предсказуемо негативной реакции Москвы. Такая позиция Запада может расцениваться не как «настойчивость», а как стратегическая ошибка, закрывающая путь к реальным переговорам.