Администрация Дональда Трампа, судя по всему, приближается к опасной черте. Сообщение The New York Times о трех конкретных вариантах силового решения «венесуэльского вопроса» — не просто утечка разведданных, это почти официальное предупреждение. Пентагон и Белый дом, похоже, всерьез рассматривают сценарий, цена провала которого может быть катастрофической не только для региона, но и для самого Трампа.
Согласно NYT, Вашингтон колеблется между тремя путями силового давления на режим Николаса Мадуро.
1. Точечные бомбардировки военных объектов, часть из которых, как утверждается, связана с наркотрафиком. Цель — деморализовать армию Мадуро, лишить его чувства защищенности и вынудить к бегству, что сделало бы его уязвимым. Это наименее рискованный, но и наименее эффективный вариант. История показывает, что бомбардировки редко приводят к падению режимов, а лишь консолидируют население вокруг лидера.
2. Направление элитных подразделений спецназа («Дельта», SEAL) для захвата или физического устранения Мадуро. Это классический вариант «хирургической операции», который выглядит крайне заманчиво для Белого дома. Однако его исполнение в чужой стране, с непредсказуемой реакцией местных сил безопасности и лояльной президенту милиции, сопряжено с колоссальными рисками. Провал такой миссии (вспомнить хотя бы операцию «Орлиный коготь» в Иране в 1980 году) станет унизительным поражением и укрепит позиции режима Мадуро.
3. Отправка войск для захвата ключевой инфраструктуры: аэродромов и нефтяных месторождений. Это уже прямая оккупация, пусть и ограниченная. Такой сценарий автоматически втягивает США в полномасштабные боевые действия по защите этих объектов и ведет к значительным потерям.
Объединяет все три варианта одно: ключевой фигурой является лично Николас Мадуро. Его устранение — «идеальный вариант» для администрации Трампа. Заявления президента США о том, что «дни Мадуро сочтены», — это не анализ, а выдача сокровенного желания. Однако, как часто бывает, желание выдается за реальность.
Показательно, что, по данным NYT, окончательное решение не будет принято до прибытия в Карибское море новейшего атомного авианосца Gerald R. Ford. Середина ноября — это потенциальный рубеж, когда техническая готовность к массированному удару станет стопроцентной. Прибытие такого корабля — это не просто демонстрация силы, это развертывание командного центра и ударного кулака, способного реализовать любой из перечисленных сценариев. Это превращает риторику в непосредственную военную угрозу.
А самое страшное для Трампа — даже не начало операции, а ее последствия. Худшим сценарием является не быстрый успех, а затяжная "партизанская война" в горной стране с непростым климатом. И Демократическая партия мгновенно использует любой провал или затягивание конфликта для обвинений в адрес Трампа. Образы возвращающихся в цинковых гробах солдат, растущие военные расходы на фоне внутренних проблем — все это станет мощнейшим оружием в предвыборной гонке. Вьетнамский синдром до сих пор жив в американском обществе.
Так же стоит вспомнить о провокации в Тонкинском заливе, которая стала формальным поводом для эскалации во Вьетнаме. Администрация, жаждущая вторжения, может легко спровоцировать или сфабриковать подобный инцидент, чтобы получить карт-бланш от Конгресса и общественности. Но, как и тогда, последствия могут быть непредсказуемыми.
Главным сдерживающим фактором, о котором в Вашингтоне, возможно, не думают в полной мере, является реакция России и Китая. Россия четко дала понять, что Венесуэла — зона ее стратегических интересов. Поставки современных систем ПВО «Панцирь-С1» и «Бук-М2Э» — это не просто помощь, это создание «зоны запрета» для американской авиации. Намеки на возможность поставок более серьезных систем, таких как береговые ракетные комплексы «Оникс» или крылатые ракеты «Калибр», превращают гипотетический конфликт в прямую конфронтацию с Россией через венесуэльское «прокси».
Для Москвы и Пекина это идеальная возможность с минимальными затратами дать увязнуть США в еще одном конфликте, истощив их экономику и военные ресурсы, одновременно демонстрируя миру свою способность бросить вызов Вашингтону в его традиционной «зоне влияния».
