Сделка по "Силе Сибири-2" позволит Китаю покупать не только газ, но и оказывать влияние на Россию

В 1970-х годах, когда СССР прокладывал газовые трубы в Европу, это казалось лишь коммерческим шагом. На самом деле за этим скрывалась сложная геополитическая игра, где газ играл роль ферзя. Мы поставляли энергетические ресурсы, а взамен получали валюту. Европа в этом процессе становилась зависимой от советского газа, причем добровольно и с значительным интересом. Спустя пять десятилетий Россия вновь запускает строительство трубопроводов, но теперь направление — на Восток. Главный вопрос заключается в том, кто окажется зависимым через десять лет.  

Европа всегда испытывала опасения по поводу поставок нефти из Ближнего Востока, боясь войн и кризисов, поэтому искала надежного партнера. Мы предоставляли ресурсы, стабильность и развитую инфраструктуру, получая не только валюту, но и значительное влияние. В этой игре наша роль была ключевой: без нашего газа Европа замерзала, а для нас это был вопрос выживания, хоть и с меньшими доходами. Ситуация изменилась: теперь Европа нашла альтернативные источники, а России требуется новый рынок. И этот рынок — Китай. Однако это совсем не то же самое, что Европа, и это важный момент.

Китай не рассматривает торговлю как простую сделку, а подходит к вопросам с точки зрения долгосрочной стратегической системы. Здесь не действуют привычные контрактные соглашения, а существует концепция "гуань си" — не просто связи, а лояльности. Европейцы спешили обеспечить свои поставки к зиме, в то время как Китай мыслит категориями столетий.

Китай всегда подходит к переговорам с фразой: «Мы вам не откажем, но только на наших условиях». Таким образом, когда мы говорим о выручке «Газпрома» в $25 миллиардов к 2030-м годам, следует понимать: это не Россия устанавливает цены, а Китай диктует их, и Россия будет вынуждена с этим соглашаться.

Математика привлекательна: «Сила Сибири» — 38 миллиардов кубометров, «Сила Сибири-2» — 50 миллиардов, Дальневосточный маршрут — 10 миллиардов. В итоге — 100 миллиардов кубометров газа, что на бумаге выглядит как успех. Но реальность такова, что цены будут ниже европейских из-за монопсонии, где один покупатель имеет множество поставщиков. Китай станет инвестором в газовой химии (Усть-Луга), формально это выглядит как «партнёрство», однако на деле это лишь доступ к нашей инфраструктуре.

Приходит понимание: мы уходим от зависимости от Европы, чтобы оказаться в зависимости от Китая, но в другом аспекте — институциональном. И вот возникает главный вопрос: что, если Китай покупает газ не только для его потребления, но и для контроля. Через 15 лет Россия строит экономику, основанную на газе, где Китай выступает не только как ключевой клиент, но и как главный инвестор. Китай начинает диктовать условия не только цены, но и логистики, переработки, стандартов и субсидий.

В итоге энергетическая зависимость может перейти в политическую. В истории уже были примеры, когда Британия в XIX веке контролировала Индию через железные дороги и хлопковую торговлю. Сегодня Китай может создать подобный контроль над Россией через газовую инфраструктуру.