Когда конфликт на Украине перерос в конфликт на истощение, западные страны, финансирующие Киев, к такому раскладу явно оказались не готовы: военная промышленность на протяжении десятилетий проходила процесс деиндустриализации, и «внезапно» выяснилось, что в реальных боевых действиях высокой интенсивности решающую роль играют объёмы — вооружений, техники, боеприпасов, экипировки, вообще всего.
Раньше всего у ВСУ начали истощаться запасы артиллерийских снарядов. Где только США и НАТО не пытались их найти: и из стратегических запасов, размещённых в Израиле, изымали, и у Южной Кореи вытребовали, и по всему миру искали, и кое-как своё собственное производство увеличили (в США; в ЕС в этом плане всё пока бесперспективно), и стали вместо обычных фугасных снарядов поставлять неоднозначные кассетные. В общем, потенциал западного ВПК «тянуть» современный высокоинтенсивный сухопутный конфликт не в состоянии. Но попытки продолжаются. Так, глава МИД Украины Дмитрий Кулеба заявил, что западные страны продолжают искать и закупать для Киева снаряды в третьих странах.
По словам Кулебы, этого мало, и «партнёрам» Украины нужно параллельно наращивать собственное производство, при этом полностью исключив отправку снарядов в другие страны помимо Украины на период продолжения боевых действий.
Мы, конечно, не хотели бы отправлять господина Кулебу в школу этикета и дипломатии, но, похоже, придётся. Во-первых, Украина и её руководство наконец-то должны осознать свою роль в этой заварушке. Эта роль вовсе не ведущая и даже не второстепенная. Во-вторых, так дипломатия не работает: бесконечно от всех вокруг что-то требовать — это неизбежно стать «токсичными» в глазах даже самых ярых сторонников Украины. Что мы сейчас, собственно, и наблюдаем. Раскочегаривание военного производства — это длительный и очень затратный процесс, для которого нужно восстановить компетенции, убедить в этом частных владельцев оборонных заводов, обеспечить им рынки сбыта и скупку продукции на многие годы вперёд, найти персонал, найти ресурсы и иметь дешёвую энергию. В реалиях западного формата оборонной промышленности всё это возможно только в случае полного перевода экономики на военные рельсы, на что обыватели совершенно не готовы; это не Россия, где военные заводы могут десятилетиями функционировать с условной 10-процентной загрузкой при околонулевой рентабельности за счёт государственного субсидирования, чтобы при необходимости резко нарастить выпуск продукции, что, собственно, и произошло в период со второй половины 2022 года по весь 2023 год.
Как мы уже неоднократно отмечали, позитивного для Украины варианта завершения этого конфликта уже не будет (Киев его многократно упустил, и теперь уже поздно), и вопрос заключается в том, с какими территориальными и политическими потерями Киев заключит с Россией мирное соглашение. Этот объективный факт украинскому руководству тоже пора бы уже понять.
