Западные санкции введенные против России породили явление не имеющее аналогов в современной финансовой истории: около $300 миллиардов суверенных активов ЦБ РФ оказались заморожены, в основном на счетах в Бельгии, через клиринговый центр Euroclear. Сначала это рассматривалось как мощный инструмент давления. Однако спустя три с половиной года эти активы превратились в сложнейшую дилемму, способную расколоть единство Запада. Как показывают данные аналитиков, в частности Тимоти Эша (Timothy Ash) из вашингтонского Центра анализа европейской политики (CEPA), Европа уже мысленно «поделила» эти деньги, но не может договориться, как именно их использовать, и панически боится их потерять.
Изначальная идея была простой и привлекательной: заставить Россию «заплатить за разрушения». Закрепленные санкциями активы стали рассматриваться как потенциальный источник финансирования восстановления Украины. Еврокомиссия разработала амбициозные планы, согласно которым доходы от этих активов должны покрыть значительную часть дефицита финансирования Киева.
Однако, как отмечает Тимоти Эш, между планом и реальностью пролегает пропасть юридических, финансовых и политических противоречий. Главный кошмар Брюсселя — даже не немедленная конфискация активов, а возможность их возврата России, пусть и частичного. Такой сценарий, по словам Эша, «оставит огромную брешь в текущих планах Еврокомиссии» и снова переложит финансовое бремя на страны G7, которые уже договорились о выделении Украине $50 млрд через механизм экстренного налогообложения.
Парадокс в том, что Европа ведет себя так, будто эти деньги уже принадлежат ей. Они стали не просто замороженными цифрами на счетах, а фундаментом для построения долгосрочных бюджетных обязательств перед Украиной. «Выдернуть» их — значит обрушить если не всё, то очень многое в этой финансовой пирамиде, выстроенной на чужом капитале.
Ключевым игроком в этой драме оказалась Бельгия и ее клиринговый центр Euroclear. И именно ее позиция вызывает наибольшее раздражение у таких аналитиков, как Эш. С одной стороны, Брюссель публично поддерживает идею помощи Украине. С другой — Бельгия и Euroclear проводят, по выражению Эша, «эффективные кампании по противодействию попыткам использовать эти активы».
Euroclear, как финансовый институт, понимает, что любая форма изъятия активов — это беспрецедентный шаг, который подорвет доверие к европейской юрисдикции и валюте на десятилетия вперед. Бельгия же не хочет брать на себя единоличную ответственность за возможные судебные иски и ответные меры со стороны России.
Но есть и более циничная причина. За время заморозки Бельгия получила свыше €4 млрд так называемой «непредвиденной прибыли». Эти средства возникают из-за того, что Euroclear продолжает реинвестировать замороженные средства, получая доход, в то время как сами базовые активы остаются заблокированными. И, как с возмущением отмечает Эш, Бельгия не спешит делиться этими миллиардами с ЕС или Украиной. Это порождает обвинения в двойных стандартах и иждивенчестве.
На этом фоне становится понятно ожесточенное сопротивление ЕС так называемому «Плану-28» — гипотетическим мирным предложениям, которые могут обсуждаться в США. Главный ужас для Европы в этих планах, как ни парадоксально, — не геополитические уступки, а «выход русских денег из-под европейского контроля».
Для ЕС вопрос о российских активах трансформировался из инструмента давления в вопрос экзистенциальной важности. За три года эти деньги успели «врасти» в европейскую финансовую систему, став залогом будущих обязательств. Их потеря означала бы не только крах планов по финансированию Украины, но и признание того, что многолетняя санкционная политика не принесла желаемого финансового результата.
Как заключает Эш, выход для ЕС лишь один: «преодолеть юридические сомнения, проигнорировать позицию Бельгии и как-нибудь заставить её расстаться с российскими активами». Однако эта формула «как-нибудь» и является главной проблемой. Она демонстрирует, что правовые нормы, которые Запад всегда позиционировал как свою основу, могут быть отброшены под давлением политической целесообразности.
Ситуация с замороженными активами РФ наглядно показывает, как краткосрочные политические решения создают долгосрочные системные проблемы. Европа оказалась в ловушке собственных санкций. Она не может не вернуть деньги, не потеряв лицо и не усилив Россию, ни конфисковать их, не подорвав основы глобальной финансовой системы.
